Витторио-вампир
Шрифт:
Мои доспехи все еще покоятся под этой башней. Я никогда не пользовался ими в битвах. В то время Италия была охвачена войнами, но во всех сражениях на стороне флорентийцев участвовали только наемники.
Обязанности моего отца заключались только в провозглашении безусловной верности Козимо и в том, чтобы не позволять военным отрядам Священной Римской империи, герцога Миланского или Папы Римского продвигаться через наши горные перевалы или останавливаться в наших селениях.
Однако подобные проблемы, как правило, не возникали, поскольку наши владения располагались в стороне от основных путей. Предприимчивые предки воздвигли наш родовой замок за триста лет до моего рождения. А сам род восходит к временам ломбардцев или тех варваров, которые пришли в Италию с Севера. Полагаю, что в наших жилах течет их кровь.
Хотя… Кто знает? Ведь после падения Древнего Рима в Италию вторгалось так много разных племен!
На территории наших владений повсюду встречаются свидетельства пребывания язычников; иногда посреди полей находят какие-то древние иноземные надгробия, попадаются и забавные каменные статуэтки богини, которой крестьяне поклоняются по сию пору, если им удается утаивать подобные находки. Под нашими башнями располагались хранилища, оборудованные, как говорили, еще до Рождества Христова, и теперь мне доподлинно известно, что слухи были абсолютно верны. Наши земли принадлежали когда-то народу, известному в истории как этруски.
Наш семейный уклад воспитывал в домочадцах дерзость духа, храбрость и презрительное отношение к ремеслам. В доме скопилось бессчетное множество сокровищ, главным образом добытых в качестве военных трофеев: старинные серебряные и золотые подсвечники и канделябры, громоздкие деревянные комоды с византийскими инкрустациями, обычные фламандские гобелены и тонны кружев, затканные золотой нитью и украшенные драгоценными камнями прикроватные пологи и всевозможные виды самых соблазнительных украшений.
Мой отец, восхищавшийся родом Медичи, скупал во Флоренции все мыслимые предметы роскоши. Каменные полы во всех без исключения комнатах были застланы шерстяными коврами с цветочными узорами, а при входе в любой зал и в каждом алькове возвышался шкаф, наполненный ржавеющими боевыми доспехами героев, чьи имена уже давно забыты.
Еще ребенком мне не раз доводилось слышать о том, что наши богатства несметны, причем исподволь звучали намеки, что этим мы в равной степени обязаны как воинской отваге, так и тайному языческому сокровищу.
Разумеется, бывали времена, когда нашему семейству приходилось на протяжении веков сражаться с соседними городами и укрепленными поселениями, когда стены воюющих между собой замков разрушались до основания сразу после их возведения, а из Флоренции наступали воинственные и жестокие гвельфы и гибеллины.
В прежние времена Флорентийская община посылала целые армии для разрушения замков, подобных нашему, и для полного уничтожения угрозы любой опасности со стороны их владельцев.
Однако все это давно в прошлом…
В то время как все окрестные замки превратились в заброшенные руины, нашему родовому гнезду посчастливилось уцелеть. Мы выжили благодаря проницательности и мудрости, а также относительной изоляции и возможности жить самостоятельно на изобилующей скалами негостеприимной земле почти у самой вершины горы – в том месте, где Альпы вплотную подходят к Тоскане.
Наш ближайший сосед, правивший собственным анклавом селений, присягал на верность герцогу Миланскому.
Сей факт, однако, никак не влиял на наши добрососедские отношения, ибо они были весьма далеки от политики.
Невероятно мощные стены крепости высотой в тридцать футов были возведены гораздо раньше главного замка и башен – их древность можно назвать поистине легендарной, а сколько раз их укрепляли и восстанавливали, никто не осмелится сказать хотя бы приблизительно. Внутри стен располагались три маленькие деревни, жители которых занимались виноградарством и производили великолепное красное вино; здесь же размещались богатые пасеки и огромные конюшни для наших лошадей; вокруг простирались заросли ежевики, поля, засеянные пшеницей и другими злаками; обитатели крепости держали множество домашней птицы и большие стада коров.
Я никогда не имел ни малейшего представления о том, сколько людей трудилось в нашем маленьком изолированном мирке. В доме всегда толпились конторские служащие, управлявшие хозяйством, и мой отец весьма редко лично вникал в повседневные дела или занимался ведением тяжб в судах Флоренции.
Замковая церковь предназначалась для обитателей всех селений в округе, так что немногочисленные жители маленьких, менее защищенных деревушек, расположенных ниже крепости, – а таких было множество, – приходили туда для крещения, венчания и участия в прочих обрядах. В крепости подолгу жил доминиканский монах, служивший для нас мессу каждое утро.
В старину леса на нашей горе нещадно вырубались, дабы лишить врагов возможности подниматься по склонам, но уже в мое время необходимость в подобной мере защиты отпала.
В оврагах и вдоль старых дорог выросли новые леса, густые и благоухающие, и деревья почти сравнялись высотой с крепостными стенами, с башен которых можно было разглядеть порядка дюжины городишек, спускавшихся в долины, и вокруг них крошечные лоскутки возделанных полей, сады из оливковых деревьев и виноградники. Все окрестные поселения находились под нашим правлением, и жители их преданно служили своему властителю. По издавна заведенному порядку в случае войны их обязанностью было собираться у крепостных ворот – так поступали и их далекие предки.
Базарные дни, сельские праздники, дни почитания святых составляли неотъемлемую часть жизни обитателей крепости, время от времени кто-то занимался алхимией, а иногда случались даже местные чудеса. То была прекрасная земля, наша родина.
Приезжие клирики, как правило, задерживались у нас подолгу. Зачастую в разных башнях замка или в более скромных каменных зданиях одновременно проживали два-три священника – это считалось вполне обычным.
Еще совсем малым ребенком меня привезли во Флоренцию, дабы дать соответствующее воспитание и образование. Там, во дворце дяди моей матери, я вел роскошную жизнь и чувствовал себя вполне уверенно. Однако незадолго до моего тринадцатилетия дядя скончался, дом его заперли, а мне пришлось вернуться домой в сопровождении двух престарелых теток. После этого я бывал во Флоренции только случайными наездами.