Чтение онлайн

Беренды расхохотались. Рассыпавшись полукругом, сверкая желтыми глазами, они прижали сестру и брата к речному обрыву, звериным разумом своим понимая, что никуда те не денутся. Игра, да и только! Их вожак, выдернув кинжал из груди убитого, зарычал вдруг:

— Бер-р-ренд! Добыча дор-р-роже живьем! Это те, кого Климога ищет, — щенки княжеские. Не портить шкуры, живьем брать! Живьем!..

Дикари замерли, покосились на вожака, однако нарушить его волю никто не решился. В два прыжка любой из них мог бы оказаться возле безоружных детей, одним ударом когтистой лапы лишить их жизни. Но вожак, разглядев кинжал, сразивший их соплеменника, похоже, другое замыслил.

Прошлой ночью те из берендов, что с Климогой сговорились, полегли в Ладорской крепости. Кто расплатится? Ясное дело — эти вот человечки. А как расплатятся? Вожаку решать. Если он говорит о живой добыче, пусть она живой и останется.

Княжна вдруг вскинулась, подняла руку:

— Стойте! Проститься хочу с братом.

Надеялась она, конечно, не на мягкосердечие дикарей, а на оторопь, которая любого зверя поражает при резком движении властной руки. Так и вышло. Беренды, готовые броситься, вновь промедлили. А Любава, шепнув брату: «Спасайся в реке! Свидимся…», — толкнула его с обрыва. Владий кубарем полетел, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться на песчаном откосе. Без толку. В быстрые воды Звонки рухнул, едва успев дыхание задержать.

Любава сама в реку не прыгнула. Отвлекая берендов от брата, она рванулась к лесу. Первого дикаря, заступившего ей дорогу, ударила ногой в пах, второму ногтями в волосатую рожу вцепилась. Однако скрутили ее тут же, да так, что не шевельнуться. Припечатали к земле своими лапищами, заставив завизжать от боли.

— Крепче держите! Кусачая сучка!..

— Щенка выловить надо!

— С такой кручи мог и шею свернуть.

— Бегите вниз по течению, вытащите его!

Больше не сопротивляясь, уткнувшись лицом в траву, Любава вслушивалась в эти крики. Удался ли ее полубезумный план? Спасется ли брат? Плавает Владий неплохо, но берег очень крут, а речное дно каменисто. Не погубила ли она его собственной рукой?!

Подошел вожак. Два беренда по его приказу вскинули княжну над землей, связали руки, на шею набросили петлю-удавку. Вожак оглядел ее с головы до ног, оскалился:

— Грры!.. Теперь др-р-ругой р-разговор-р с Климогой будет! За такую беленькую он много даст. Дур-р-рак он, ищет вас по домам и дорогам, а вы-то вон куда подались, пр-р-рямо ко мне! Грры!..

Вонь из его пасти заставила Любаву отвернуться. Дикарская лапа ударила ее по щеке:

— Не дергайся, когда с тобой бер-ренд р-разговари-вает. Ходила в нарядах, цветочки нюхала, теперь в шкур-р-рах походишь, с нашим запахом пообвыкнешься, пока Климога раздумывать будет.

О чем будет раздумывать Климога, вожак не договорил. В это время появились те, кого он посылал вылавливать из реки Владия. Один из них бросил к ногам вожака волчью шкуру, перекроенную Любавой в накидку для брата.

— Вот, за корягу зацепилась. Больше ничего. Утонул щенок.

— Все обыскали?

— Все, Грым. Река быстрая, камней много. Не рыба же он, чтобы от нас уплыть незамеченным! Под коряги или под камни затянуло, больше некуда.

— Жаль, двоих бы лучше сторговать Климоге… Ладно, пора убираться отсюда, светает. Бер-р-ренд! Славная добыча сегодня. Грры!!!

— Грры!!! — хором ответили ему дикари. Сердце Любавы сжалось от услышанного. Но надежда жила в нем: тело Владия не найдено, а шкуру волчью он наверняка с себя сбросил, чтобы плыть не мешала.

Петля на шее дернулась, приказывая идти. Что ждет теперь дочь Светозора? Не позволяя слезам выступить из глаз, она молча пошла в темноту лесной чащи.

Помещение, в котором расположились одиннадцать чародеев, было не особо роскошным. Учитывая к тому же, что собирались они весьма редко, хозяин Белого Замка мог бы озаботиться более приличествующей подобному случаю обстановкой: хотя бы украсить стены коврами и высветлить потолок, расставить вазы с цветами и фруктами. Вместо того чтобы коситься без всякой радости друг на друга, обмениваться ленивыми репликами и обсуждать старые сплетни, могли бы сейчас, к примеру, посмотреть грациозные танцы русалок и искусственное озеро (такое имеется в Золотом Замке чародея Гвидора) или насладиться редкими напитками, веселящими душу, но не туманящими разум (оными славится винный подвал чародея Радигаста), однако ничего подобного не встретишь у Белуна.

Голые каменные стены, дубовые кресла, огромный стол без намека на хорошее угощение, столь же внушительных размеров очаг, в котором жарко пылают несколько смолистых бревен, масляные светильники по углам. Будто здесь обитает не один из могущественнейших чародеев, а какой-нибудь не слишком именитый князь. Да и сам Белун, неурочно созвавший синклит, не спешит объявиться гостям, заставляет ждать и в скуке маяться…

Молодой худощавый и подвижный Овсень, в очередной раз измерив шагами расстояние от стены до стены, нетерпеливо воскликнул:

— И долго еще ждать? Кому-нибудь известна причина, по которой Белун созвал нас, а теперь сам невесть где пропадает?!

— Если всех пригласил, значит, причина важная, — ответил ему Гвидор, почитающий Дажьбога превыше прочих богов, а потому по характеру своему уравновешенный и спокойный. — Будем ждать, собрат. Белун явится — все разъяснит.

Радигаст, жестко глянув из-под кустистых черных бровей, возразил:

— Что он такого нового сообщить может, о чем бы мы не знали? Айгуры досаждают Синегорью, Климога против брата пошел, волкодлаки разгулялись… Ну и что с того? Бывали времена и похуже.

— Ты, Радигаст, всегда недоволен Белуном, — вступила в разговор Зарема, единственная женщина среди чародеев. Когда-то поражающая своей красотой, она и в старости сохранила гордую осанку и утонченные черты лица. — Велес, которому ты поклоняешься, точно так же злится на Перуна, да ни в чем превзойти его не может. Вот и тебе не дает покоя то, что Белун затмевает своим чародейским могуществом любого из нас. Давайте-ка, дорогие собратья, не будем сейчас пустословить, а согласимся с Гвидором: наверняка есть весомая причина и для срочного нашего синклита в Белом Замке, и для задержки уважаемого хозяина.

Белун появился с восходом Вечерней звезды. Его хламида была покрыта дорожной пылью, длинные седые космы растрепались на ветру, в глазах светилась печаль. Извинившись за опоздание и неподобающий внешний вид, он пообещал гостям вскорости присоединиться к ним и вновь исчез, вызвав очередную язвительную тираду из уст Радигаста.

На сей раз ожидание было совсем непродолжительным. Белун вошел в зал через главные двери, облаченный в торжественные одежды — неизменно белые, но прошитые серебром, украшенные жемчужным орнаментом. В руках он держал большой Хрустальный Шар. Подойдя к столу, чародей выпустил Шар из рук, однако тот не упал, а плавно взмыл вверх и замер над серединой стола. Лишь после этого Белун сел в кресло, заняв почетное место среди собратьев.