Чтение онлайн

Положение становилось просто невыносимым, и оставаться не было никакой возможности.

– Я должен идти к королю! – объявил барон. – Обычай и правила вежливости требуют, чтобы я предстал перед ним как можно скорее после прибытия. Прошу, Мендореллен, останься с госпожой до моего возвращения.

– Непременно, барон.

– Я тотчас же провожу вас в зал, где совещаются король с моими тетей и дедушкой, – поспешно предложил Гарион.

– Нет, юноша, останьтесь. Хотя у меня нет причин для беспокойства, ибо верность моей жены и благородство друга общеизвестны, досужие языки не преминут распространить скандальные сплетни, если они останутся наедине, без свидетелей. Не стоит давать пищу пустым измышлениям и клевете.

– Тогда я останусь, сэр.

– Вот и прекрасно, – одобрил барон и, чуть заметно сгорбившись, направился к дверям.

– Не хотите ли сесть, благородная дама? – спросил Нерину Мендореллен, показывая на резную скамью у окна.

– Спасибо, сэр рыцарь. Путешествие наше было крайне утомительным.

– Слишком далекий путь от Во Эбора, – согласился Мендореллен, садясь на другую скамейку. – Надеюсь, состояние дорог было удовлетворительным?

– Не столь хорошее, чтобы путешествовать без помех, – кивнула она.

Оба долго беседовали о дорогах, погоде, сидя не очень далеко друг от друга, но все же не столь близко, чтобы люди, проходящие мимо открытой двери, могли что-то подумать. Глаза, однако, говорили совсем другое. Гарион, не зная, куда деваться, стоял, повернувшись лицом к окну, с таким расчетом, чтобы его видели из коридора.

Беседа то и дело прерывалась; паузы становились все длиннее, и когда вновь наступало молчание, у Гариона внутри все мучительно сжималось: а вдруг сейчас, в эту минуту, кто-нибудь из них, не выдержав безмолвной безнадежной любви, произнесет одно слово, фразу или предложение, которые мгновенно уничтожат запреты, налагаемые верностью и честью, и превратят их жизни в кошмар? Но все же в глубине души Гарион ждал этого слова или фразы, высвобождающих глубоко запрятанное чувство – пусть хоть ненадолго вспыхнет оно ярким пламенем.

Именно здесь, в этой залитой солнцем комнате, Гарион бесповоротно распрощался с былыми предрассудками, навеянными рассказами Леллдорина, почувствовал не жалость, – нет, они не нуждались в жалости, – а скорее искреннее сострадание. Более того, Гарион только сейчас стал понимать заветы чести и несгибаемую гордость, которые, хотя и были сами по себе абсолютно бескорыстны, все же являлись источником трагедии, бесчисленное множество лет разрушающей Арендию.

Мендореллен и леди Нерина просидели еще около получаса, почти не разговаривая, не отводя глаз друг от друга, пока Гарион, едва удерживаясь от слез, выполнял навязанный ему тяжкий долг. Но вскоре, к счастью, пришел Дерник и сообщил, что тетя Пол и господин Волк готовы к отъезду.

Звонкое пение медных рожков приветствовало путешественников, выезжающих из ворот Во Мимбра в сопровождении самого короля и двенадцати вооруженных рыцарей.

Гарион оглянулся: ему показалось, что на крепостной стене, над самой аркой, стоит леди Нерина, хотя наверняка сказать было трудно. Дама ни разу не взмахнула рукой, а Мендореллен так и не повернул головы. Однако Гарион вздохнул с облегчением, только когда Во Мимбр скрылся из виду.

К полудню они достигли брода через реку Аренд, служащую границей между Арендией и Толнедрой. Яркие лучи играли в темной речной воде. Небо было голубым и безоблачным, цветные флажки на копьях эскорта весело трепетали. Гарион чувствовал непреодолимое, отчаянное желание поскорее перейти реку и оставить позади Арендию и все ужасы, испытанные им в этой стране.

– Прощай и будь здоров, святой Белгарат, – воскликнул Кородаллин у края воды. – Я же по совету твоему начну готовиться. Арендия будет начеку, клянусь в этом собственной жизнью.

– А я, со своей стороны, буду время от времени посылать тебе весточку, – пообещал господин Волк.

– Кроме того, обещаю побольше разузнать, чем занимаются мерги в моем королевстве, – добавил Кородаллин. – Если то, что ты открыл мне, – истина, хотя я не сомневаюсь в словах твоих, немедленно изгоню всех из Арендии. Разыщу каждого и прогоню прочь. Они горько пожалеют о том, что пытались сеять раздор и смуту среди моих подданных.

– Совсем неплохая идея, – улыбнулся Волк. – Мерги – народ высокомерный, и небольшой урок такого рода поможет им научиться смирению.

Он крепко сжал руку короля.

– Прощай, Кородаллин. Надеюсь, встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

– Буду молиться об этом, – кивнул король.

Господин Волк первым погнал коня в воду. Там за рекой ждала империя Толнедра, а позади мимбратские рыцари в последний раз протрубили торжественную мелодию.

Оказавшись на другой стороне, Гарион огляделся, пытаясь понять, что отличает Арендию от Толнедры, но перед ним расстилалась точно такая же пустынная равнина. Природе не было дела до установленных человеком границ.

Примерно через пол-лиги они очутились в лесу Вордью, густом, труднопроходимом, тянувшемся от моря до подножий гор на востоке. Очутившись под деревьями, путешественники спешились и переоделись в дорожные костюмы.

– Думаю, нам и дальше стоит ехать под видом торговцев, – решил Волк, с видимым облегчением вновь облачаясь в заплатанную тунику и башмаки, явно из разных пар. – Гролимов, конечно, не проведешь, но толнедрийцы всему поверят. А с гролимами мы разделаемся по-своему.

– Не чувствуешь ли ты признаков того, что здесь может находиться Око? – проворчал Бэйрек, выуживая из тюка плащ из медвежьей шкуры и шлем.

– Есть что-то, – признал Волк, озираясь. – По-моему, Зидар проходил тут несколько недель назад.

– Не очень-то мы торопимся нагнать его, – заметил Силк, натягивая кожаную куртку.

– По крайней мере, не слишком опаздываем. Поехали.

Путешественники направились по дороге, проходившей через лес. Через лигу-полторы они добрались до перекрестка, где стояло низкое, но крепкое каменное здание с красной крышей. Несколько солдат лениво расхаживали взад-вперед; Гариону показалось, что их вооружение и латы находятся в худшем состоянии, чем у встреченных ранее легионеров.