Чтение онлайн

— Необычное. Что ж, это слово не хуже других и даже лучше многих. Я благодарю тебя за оказанную нам помощь, — сказал Джерин, вежливо опуская тот факт, что Ламиссио понадобился приказ Прозорливца, чтобы оказать эту самую помощь.

На обратном пути в городок Силэтр сказала:

— Байтон снова вещал через меня. Он вещал через меня.

Она повторила это несколько раз, словно пытаясь убедить самое себя в том, что это действительно было. Джерин молчал. Если Байтон заговорил через нее снова, повторит ли он это еще раз… и еще? Если да, то не предпочтет ли Силэтр его Лису? А если она решит так поступить, то как можно этому помешать? Никак, и он прекрасно знал это. Прямой поединок с богом чреват неминуемым поражением.

«Чего ты так беспокоишься, — спросил он себя. Но в этом случае, как ни странно, ответ у него был уже наготове. — Когда женщина, которую ты любил, сбегает от тебя со странствующим коновалом, ты волей-неволей начинаешь меньше доверять кому бы или чему бы то ни было, чем до того».

Кроме готовности в любой миг предоставить себя в распоряжение прозорливого бога Силэтр еще обладала даром угадывать, отчего Джерин вдруг делался молчалив. Некоторое время спустя она сказала:

— Ты не должен тревожиться за меня из-за Байтона. Я знаю, где хочу быть и почему. — С этими словами она прикоснулась к его руке. Он сделал то же самое, а затем пошел дальше.

Когда Лис со своими спутниками вернулся обратно в Айкос, его воины окружили маленькую делегацию, требуя подробного рассказа о визите в святилище Сивиллы. Они высоко оценили стойкость, с которой Джеродж вынес потерю клыка.

— Не хотел бы я, чтобы мне вот так выдрали зуб, — заявил Дранго, сын Драго, — хотя мои зубы далеко не такие крупные, как твои.

Как Джерин и обещал, он позволил пострадавшему монстру пить эль без каких-либо ограничений. Джеродж стал шумным, но не злобным, и даже предпринимал чудовищные попытки что-то там спеть. В конце концов, он заснул прямо на столе. Вэн и Дранго, которые тоже прилично приложились к хмельному напитку, отнесли его наверх, в постель.

Когда Джерин и Силэтр несколько позже поднялись в свою спальню, она заперла дверь. Обычно это делал он. Затем, быстро и с недвусмысленной решительностью, сняла с себя одежду.

— Идем в постель, — сказала она, и он пошел.

В большинстве случаев занятие любовью не решало никаких проблем, о них просто не думалось какое-то время. Но на этот раз, уже засыпая, Джерин с радостью осознал, что у этого правила бывают и исключения.

Лис со своим отрядом въехал в бывшие владения Рикольфа без особого воодушевления. Он был бы счастлив, если бы им удалось пересечь их, не встретив по пути никого, и вновь оказаться на подвластной ему территории. Однако, как уже не раз доказывала ему жизнь (Силэтр в этом смысле была чудесным исключением), то, что могло бы его осчастливить, чаще всего не спешило хотя бы краем себя проявить.

Внушительных размеров войско на колесницах, гораздо многочисленнее его собственного, ожидало немного южнее крепости Рикольфа. Во главе войска стоял Отари Сломанный Зуб.

— Между нами нет вражды, Отари, — крикнул ему Джерин, узнав барона, который раньше был одним из главных вассалов Рикольфа. — Уйдите с нашего пути и дайте нам проехать.

— Не думаю, что это сделаю, — ответил Отари.

— Не глупи, — сказал ему Лис. — Вспомни клятву, которую ты принес вместе со своими приятелями-баронами.

— Как курятина или рыба, клятвы портятся быстро, — прозвучало в ответ.

Учитывая леность элабонских богов, Отари был прав, как бы Лис ни желал обратного. Но элабонские боги были не единственными богами, свободно разгуливавшими сейчас по северным землям. Джерин указал на запад, где собирались плотные серые облака, вовсе не свойственные для лета. Похоже, Стрибог, в конце концов, оправился после стычки с Мавриксом.

— Если вы избавитесь от меня, это единственно принесет радость лишь гради и их богам.

— Я готов рискнуть, — с легкостью отозвался Отари. — Убрав тебя со своего пути, я смогу себе позволить подумать и о них.

— Нет, — сказал Дарен. Это относилось не к последнему замечанию Отари, а ко всем его предыдущим высказываниям: одно исчерпывающее слово, означавшее полное отрицание. — Даже если твои люди сейчас победят, ты не станешь преемником моего деда и не будешь управлять этим поместьем.

— Вот как? И почему же, щенок? — спросил Отари по-прежнему с тихим весельем.

— Потому что все наши воины нацелятся именно на твою колесницу, — ответил Дарен. — Твои люди могут победить, как я уже сказал, но ты не доживешь до этого светлого мига.

Веселая улыбка сползла с лица Отари. У него было не так много людей, чтобы он мог игнорировать эту угрозу и обезопасить себя, когда люди Джерина начнут приводить ее в исполнение. А наблюдать за битвой с безопасного расстояния он тоже не мог, если не хотел, чтобы его собственные солдаты накинулись на него после разгрома противника.

— Отойди в сторону и дай нам проехать, — сказал ему Джерин, бросая на сына восхищенный взгляд. Он сам не сумел бы придумать (да и не придумал бы) ничего лучшего, чтобы вывести Отари из равновесия.

Барон и впрямь растерялся. Если бы он приказал своим людям ринуться на маленькое войско, как только его заметил, оно было бы смято, прежде чем люди Лиса успели бы перестроиться для отпора. Но он решил поглумиться над менее сильным врагом. И теперь облизывал губы, силясь сделать выбор, который для другого, менее амбициозного человека был бы очевидным.

Вэн тоже указал на запад, но не на растущие облака.

— Интересно, чьи это приятели? — спросил он, ибо по бездорожью к элабонскому тракту, где назревали неприятности, неслись колесницы.

— В той стороне находится поместье Вачо, — ответил Джерин. — И Раткиса Бронзолитейщика тоже, по-моему. — Он улыбнулся Отари. — Разве это не забавно?

Отари не ответил. И не улыбнулся. Он сомкнул челюсти и посуровел, но все же не настолько, чтобы отдать приказ о наступлении, прежде чем подоспеет неизвестное войско. Если это люди Вачо, он сумеет разделаться с небольшим отрядом Джерина совсем легко и без осложнений. А если нет…