Владыка
Шрифт:
«Сподвижник», — прочитал название Клиф.
Так как первый опыт использования артефакта уже состоялся, Макс смог ощутить, как теряет силу во время его использования. Он знал, что вторая карта даст неприятное ощущение истощения, но любопытство оказалось сильнее — из колоды снова вынырнул цветной прямоугольник.
«Слуга смерти», — мужчина разглядел курящийся серым дымом череп.
Примечательно, что эльфийку карты в первую очередь определили как Слугу света, а потом — как сподвижника, в то время как с личом произошло ровно наоборот. Был ли в этом смысл? Размышлять стало тяжело: накатило знакомое тянущее ощущение в голове. Это походило на боль, когда залпом выпиваешь много ледяной воды.
Мужчина привалился к стене и продолжил следить за действиями Раса. Когда требуемое количество железа и других металлов было сложено рядом с кристаллом, лич сделал несколько пассов костяными ладонями. Ядро вспыхнуло ярче обычного, а металл занялся холодным пламенем, начав быстро уменьшаться в объёме.
Клиф, насмотревшийся в последние дни всякого, уже не удивлялся. Сейчас ему просто хотелось убедиться, что ядро приняло плату и Гильдхолл не разрушится. А он получит больше времени для планов и сохранит уважение в глазах Стражей.
Максим вернул внимание к происходящему в зале. Афка увлечённо спорила с неупокоенным о каких-то рабочих моментах. Элейн с беспокойством взирала на своего Владыку, наверняка заметив симптомы слабости.
Лорд опустил взгляд на карты, вытянутые из колоды. В голову пришла опасная идея попробовать ещё раз. Нет, было не просто интересно. Всё дело в том, что за время «попаданчества» у него впервые появилась собственная магия — сопротивляться подобному было невозможно.
Оценив своё состояние, человек все же решился. Миг — и ослабевшей рукой он вытащил третью карточку. На этот раз возникло кое-что необычное.
«Проводник к цели», — прочитал он, разглядывая изображение руки, тянущейся к звезде.
К сожалению, третье применение стало лишним. Перед глазами замелькали чёрные точки. Вкупе с головокружением и слабостью самочувствие стало и вовсе отвратным.
— Мастер, — заволновалась Элейн. — Я так и знала, что эта ушастая сумасбродка подвергнет вас опасности!
— Все хорошо, — успокоил он её, — но ужин я, пожалуй, пропущу.
Единственное, чего сейчас хотелось — спать. Видимо, применение колоды забирало не физические, но какие-то ментальные силы. Иначе объяснить истощённость разума он не мог.
— Рас, — обратился Максим к личу. — Вижу, что все получилось, поэтому я отойду. Не забудь опросить того старика о местных раскладах. Хочу получить доклад.
— Слушаюсь и повинуюсь, — церемонно поклонился Душелов.
— Пошли, — окликнул Элейн, — Проводи-ка меня, а то, и правда, накатило.
«А лучше постельку согрей», — усмехнулся внутренний холодный голос.
Путь до покоев прошёл, как в тумане. Максим лишь попросил Элейн успокоить Стражей по поводу его отсутствия на ужине. Уснул он мгновенно.
***
Каждый раз, когда дверь маленькой комнатёнки в подвале открывалась, Фаддал замирал в страхе. Парень уже и не верил, что выберется из этой передряги живым.
Благо молитвы услышали: тот ужасный монстр, что мучал его в первые дни, уже потерял интерес к бедолаге. После его экспериментов у Фаддала остался подарок в виде медальона на шее. Всякий раз, когда он хотел снять это украшение, накатывали дурнота и слабость. Это было очень гадким знаком, но кто ж спрашивал его мнения?
Теперь пленника только кормили и иногда выводили на прогулку в сад. Последнее стало той само отдушиной, на которой держался здравый рассудок. Не то чтобы Фаддал так любил вид экзотических растений, совсем нет. В саду он видел Её.
В первые встречи служанка, что ухаживала за цветами, не особенно-то и интересовалась пленником. Зато для Фаддала вид красавицы с огненно-рыжими волосами и смуглой кожей стал настоящим глотком свежего воздуха. Минуты общения с ней стали для молодого парня чем-то особенным.
Вот и сейчас, когда его вывели в сад, он с замиранием сердца принялся искать взглядом Ирис.
«Есть!» — мысленно возликовал Фаддал, услыжав звук садовых ножниц. Повернувшись на него, он увидел скрывающуюся за кустами густую аловолосую копну великолепных волос.
Суровый охранник остался у входа в сад, оставив молодому человеку некоторую иллюзию уединения. Можно было попробовать сбежать, но интуиция настойчиво отговаривала. А теперь ему и вовсе не хотелось.
— П-с-с-с, — тихонько позвал он, оглядываясь на охранника, но тому было плевать. — Я здесь.
Звук ножниц затих, а из-за живой изгороди выглянула голова. Фаддал немедленно утонул в этих колдовских зелёных глазах. Делая вид, что занята работой, девушка обошла изгородь и направилась к лавке.
— Привет, Фаддал, — два слова были произнесены практически без акцента.
В первые встречи Ирис лишь понимала его, но училась она на глазах. Сына торговца это не особенно удивило. Артефакты ускоренного изучения языка слыли слишком дорогими, чтобы видеть их на служанке, но кто же знал местные порядки?
Разумеется, сын богатого торговца никогда не был обделён женским обществом. Однако чаще всего попадались или падкие до денег девки, после которых испытываешь лёгкое омерзение, или дочки обедневшей аристократии, с которыми его знакомил отец, не оставляющий надежд на переход в дворянство. Вспоминая холодно-оценивающие взгляды последних, парень ощущал себя не в своей тарелке.
В отличие от них всех, общение с Ирис стали чем-то абсолютно новым, свежим как цветы в этом саду. Когда красавица, слушая очередной рассказ о его приключениях, охала и смотрела с искренним восхищением, душа Фаддала заходилась в подлинном счастье. Один только взгляд — и Фаддал хотел бороться, становиться лучше, защищать. Он хотел быть настоящим мужчиной ради нее.
Подойдя, служанка тут же защебетала, рассказывая о своих делах. С утра она помогала на кухне, потом строгая Распорядительница Элейн отправила её сюда. Как же повезло, что им снова удалось увидеться!