Чтение онлайн

– Передай Черному Генералу, что он ничего не изменил, убив снежного барса и священника. Он все равно заплатит за зло, которое совершил в этой и других жизнях.

Снежный барс был сигналом того, что боги отвернулись от него. Скажи ему, священник говорил правду.

Айван Ху потрогал свой живот. Боль была невыносимой. Так сильно его еще никто не бил. Ни на тренировках, ни в полноконтактных поединках, ни в столкновениях, в которых участвовала банда. Нужно рассказать Триаде об этом мальчике. Нужно предупредить Черного Генерала. Такого мальчика, как Тодд, следовало опасаться. Тодд, который дерется, как дьявол. Возможно ли, чтобы мужчина или мальчик так дрался и был человеком.

Тодд сказал:

– Передай Линь Пао, что Бенджи доберется до него раньше, чем минует двадцать один день.

Потом он перешагнул через Ху и пошел к выходу. Последним, держа на прицеле членов Триады, из подвала вышел Бенджи.

Наверху, в публичном доме, Тодд два раза стукнул в дверь в центре полутемного вонючего коридора. Подождал несколько секунд и постучал вновь. Позади него Бенджи с «узи» в руках выполнял роль наблюдателя. Бенджи прислушивался, надеясь услышать, если кто-то будет подниматься по лестнице. Но слышал он только звуки вокруг: из магнитофона неслись аккорды гитары Джорджа Бенсона, какая-то проститутка негромко напевала на мандаринском диалекте, слышались чертыханья клиента, кончившего слишком быстро.

Бенджи надеялся услышать членов Триады, которые уже спешат сюда, чтобы убить его и Тодда. Один телефонный звонок от Ху – и через несколько минут в публичный дом ворвется дюжина головорезов. Чем скорее Бенджи и Тодд унесут отсюда свои ноги, тем лучше.

Ясно было, что Тодд пришел сюда не за сексом. Но тогда что он делает в этом коридоре, когда ему нужно находиться в милях от китайского квартала? Этого Бенджи не знал. Он знал только, что должен быть рядом с Тоддом даже если это будет стоить ему жизни.

Благодаря Тодду члены банды теперь знали, кто убивал их. Однако отомстить будет нелегко. На этот раз им противостояла не враждебная молодежная группировка, которой нужно дать бой за сферы влияния, не владелец ресторана, которого запугиванием нужно заставить предоставлять им бесплатное питание, и не старик-лавочник, с которого нужно получить мзду с помощью угроз. Триада и Восемь Северных Кинжалов были грозными противниками, противниками, с которыми даже власти не могли справиться. К врагам Зеленых Орлов можно теперь причислить и Айвана Ху, если, конечно, Черный Генерал оставит его живым после унижения, которому его подверг Тодд.

Старший брат был опасным ублюдком. Даже Бенджи боялся его. Он не успокоится, пока не отомстит Тодду. Бенджи ухмыльнулся. Возможно, теперь старший брат станет уважать Тодда немного больше.

Бенджи как-то присутствовал при тайной тренировке Тодда. Это было впечатляющее зрелище. Боевой дух этого парня просто поразительный. Те бойцы, о которых Бенджи знал или слышал, не шли с ним ни в какое сравнение. Раз или два Бенджи вызвался сразиться с ним на длинной и короткой палке, но каждый раз оказывался побежденным.

Еще он видел, как Тодд тренировался с ножом, и понял, что с ножом к этому парню лучше не приближаться. Если, конечно, ты не хочешь умереть быстро, красиво и весело. Тем не менее, Бенджи никак не ожидал того, что Тодд сотворил со старшим братом.

Тодд был из другой лиги. Черт возьми, да он был с другой планеты. Другие парни для него не соперники. Тот, кто сумел побить Айвана Ху, имел право считать себя Красным Шестом, исполнителем воли Триады. Бенджи не мог припомнить ни одного взрослого борца, который бы смог устоять перед Тоддом. Тринадцатилетний Красный Шест. Можно внести это в книгу рекордов Гиннеса.

Между тем Зеленые Орлы, что пришли в публичный дом с Бенджи, спасались бегством. Он велел им рассказать другим членам банды о вероломстве Линь Пао и посоветовал найти себе место для укрытия. Забудьте о своих прежних квартирах. Всем нужно исчезнуть. Их защитники – Черный Генерал, Триада, Айван Ху – стали теперь их врагами. Врагами их были также Восемь Северных Кинжалов – коварные киллеры, которых Бенджи панически боялся.

Но тогда почему он по-прежнему находится в публичном доме? Потому что Тодд был его особым другом. Он был знаком с Тоддом всего две недели, но Тодд сумел убедить Бенджи, что дружба их началась более четырехсот лет назад. Их сознание и души были соединены невидимыми нитями, которые Бенджи чувствовал, но происхождения которых не мог понять. Бросить Тодда было для Бенджи равносильно смерти.

Дверь в коридоре открылась, и перед Тоддом и Бенджи предстала девочка-подросток Джоун. На ней было дешевое суконное пальтишко, белая меховая шапка и ботинки, в руке она держала небольшой чемодан. Очень, очень хороша, подумал Бенджи. Судя по внешности, она с Тайваня. Доверчивая и наивная. Бенджи охотно бы развлекся с этой смазливой крошкой.

Но она с Тоддом, так что забудь о ней. Держи брюки на замке, приятель Бенджи. Только когда они с Тоддом успели познакомиться, черт возьми? Она в Америке всего несколько дней. Нет, все-таки этот Тодд какой-то необычный.

Если они заберут эту девочку отсюда, то Триада им этого никогда не простит. Девочка – собственность Триады, и нет человека, который бы похитил собственность тайного общества и остался жив.

Зачем Тодду понадобилась эта девочка? Бенджи оставалось только надеяться, что он проживет достаточно, чтобы выяснить это.

Неожиданно он повернул голову в сторону лестницы. Послышался топот. Клиенты в этом доме так не топают – несколько человек торопливо поднимались по лестнице. Они спешили. В китайском квартале не существовало тайн, спрятаться в нем им будет негде. Неожиданно Бенджи стало страшно. Но затем он посмотрел на Тодда, и его страх утих.

Бенджи сказал:

– Пойдемте. – И пошел впереди них по коридору по направлению к заднему окну и пожарной лестнице, по которой они смогут подняться на крышу.

Позади них топот бегущих ног заполнил коридор. Услышав треск выстрелов, Бенджи остановился и подождал, пока Тодд и Джоун пробегут мимо него. Он уже хотел повернуться и открыть огонь, когда почувствовал, что пуля ударила его в спину.

Фрэнк ДиПалма проживал в квартире, занимающей два последних этажа роскошного особняка на Бруклинском холме, окна которой выходили на нью-йоркскую гавань и южную оконечность Манхэттена. Тишину Бруклина он предпочитал претенциозности Манхэттена, где официанты, говорил он Джан, называют тебя «сволочью» и при этом рассчитывают на двадцатипроцентные чаевые.