Чтение онлайн

На седьмой день, когда Май уже несколько часов лежала, не шелохнувшись, один из дикарей привел с собой молодую женщину с младенцем за спиной. Она съела протянутый ей кус мяса и принялась кормить грудью ребенка, крупного белокурого мальчугана. Когда тот заснул, она положила его на колени и протянула руки к Каспару, приглашая его дать ей малышку Май. Та была уже совсем вялой и сонной.

Каспар знал: это поражение. Позволить дикарке кормить ребенка Май было равносильно признанию, что Май умрет. Он судорожно прижал малютку к груди и отпустил, лишь когда старуха мягко вынула ее у него из рук. Знахарка передала малышку опытной матери, и та тотчас же приложила ее к груди. Крошка жадно зачмокала, и юноша понял, что по отношению к ней они поступают правильно. Если Май умрет, придется оставить малютку здесь, с женщинами, которые сумеют о ней позаботиться.

Чудовищная правда постепенно доходила до его сознания. Теперь, когда уже не надо было крепиться ради ребенка, юноша уронил голову на руки и заморгал, чтобы сдержать слезы. Кое-как совладав с собой, он сел рядом с Май и, взяв ее безжизненную руку, прижал ее к щеке. Зрелище кормящей матери, баюкающей его ребенка – ведь он уже привык думать о крошке, как о своей! – вновь утверждало Каспара в мысли, что Май умирает. Невыносимо! Немыслимо! Он обнял возлюбленную и прижал к груди.

Трог, все это время сидевший подле Май, занял новую позицию, подозрительно поглядывая на дикарку, что держала ребенка Май.

– О, Май! Я люблю тебя! Не покидай меня! Май, пожалуйста! Я без тебя не могу! – взмолился Каспар, глядя на изнуренное лицо молодой женщины, на ее свалявшиеся волосы, прилипшие к влажной коже.

Она не открыла глаз, но слабо улыбнулась и пробормотала:

– Я тоже тебя люблю.

– Май! Май! – вскричал он, не помня себя от счастья. – Ты снова заговорила!

Старуха торопливо отпихнула его и поднесла к губам Май чашку с водой.

– А мой ребенок? – спросила вдруг Май. – Где мой ребенок? Где?

В голосе ее звучала паника, и Каспар бросился к няньке и, выхватив у нее малышку, бережно подал Май. Крошка припала к материнской груди, и по лицу молодой женщины разлилась блаженная улыбка. Она глубоко вздохнула.

– Моя маленькая…

Закрыв глаза, Май повернулась на бок, чтобы кормить малышку, не придерживая ее.

– Я думал, ты умираешь. Голос Каспара дрожал.

– Я тоже. Какая боль! Я и не представляла, что может быть так больно.

– Нет, потом.

– Потом? – удивилась Май.

– Ты пролежала без памяти целую неделю.

– Неделю!

Май ахнула и впервые за все это время обратила внимание на незнакомые лица вокруг. В испуге молодая женщина подтянула ноги, инстинктивно загораживая своего ребенка. Дикари добродушно расхохотались и протянули ей краюху плотного черного хлеба и рог с водой. Май жадно выпила воду, но к хлебу едва прикоснулась.

Лесные жители провели в пещере еще три дня, выхаживая Май, пока она не встала на ноги и не смогла сама ходить и заниматься ребенком. Теперь, когда всеподавляющий страх за Май миновал, на Каспара навалилось изнеможение. Вернулась и ноющая боль в голове. И вот, наутро одиннадцатого дня, проснувшись, юноша обнаружил, что дикари ушли. Май уже проснулась и, судя по всему, совершенно не тревожилась из-за их ухода. Нежно глядя в глаза дочурке, она напевала тихую колыбельную.

– Как ты ее назовешь? – спросил он. Май просияла и обожающе поцеловала крошечный сморщенный лобик.

– Изольдой, в честь моей бабушки.

Каспар обвел пещеру взглядом. Теперь, когда их спасители ушли, он вдруг ощутил странную незащищенность. Подумать только – эти дикари им так помогли, и притом без всякой корысти, лишь по доброте душевной. Когда бы не они, ни Май, ни ребенок не выжили бы.

– Надо отблагодарить их, – произнес он.

– Но как можно отблагодарить их за все то, что они для нас сделали? – спросила Май, все так же склоняясь над малышкой.

Выглянув из пещеры, Каспар увидел след пони, что уводил по дну долины на север.

– Все равно мы должны непременно что-нибудь для них сделать, – твердо заявил он, заметив направление и решив, что они с Май двинутся следом. Да и нельзя больше оставаться в пещере. Возможно, тут и жили когда-то люди, и, может быть, медведи их не трогали. Но он, Каспар, не должен рисковать. Теперь ему надо заботиться о безопасности грудного младенца. Нет, здесь больше оставаться нельзя.

Разорвав на несколько полос подстилку, оставленную лесными жителями, Май сделала перевязь для Изольды, чтобы легче было нести. Когда путники двинулись вперед, Каспар снова почувствовал, что за ними наблюдает множество глаз. У подножия холмов колыхались косматые тени – там все так же рыскали медведи. Но юноша снова не стал говорить об этом Май, чтобы не тревожить ее. Сама-то она ничего не замечала: все ее внимание было приковано к малютке.

– Спар, гляди! Ей нравится перевязь! Гляди!

Каспару пришлось признать, что лично он совершенно не понимает, что нравится Изольде, а что не нравится. Насколько он мог судить, она либо ела, либо спала, либо орала. Хорошо еще, что именно сейчас она как раз спала, убаюканная мерным шагом матери. Не то плач младенца мог бы привлечь к ним хищников всех мастей и размеров.

Тишину леса нарушало урчание медведей и пронзительные крики стервятников, что лениво парили в небесах на огромных крыльях. Молодые люди шли по узкой тропинке, что петляла из одной долинки в другую. Синие горы постепенно становились все ниже и перешли в холмистую равнину, не изуродованную ни стенами, ни изгородями, ни полосами возделанной земли. На полянах меж зарослями кустарника радовало глаз множество цветов. Воздух полнился журчанием воды и фырканьем бесчисленных стад оленей и диких ослов, беззаботно пасущихся на сочных пастбищах. Примерно в лиге впереди из-за рощицы поднималась в недвижном воздухе струйка дыма.

– Лакомая дичь, – высказал вслух свои мысли Каспар. – Вот что будет для них достойным подарком.

Он не сомневался, что дикарям придется по нраву подобное подношение.

– Спар, что это было? – встревоженно спросила Май.

Из зарослей слева от тропинки раздалось урчание пробирающегося сквозь кустарник крупного зверя, затем громкий визг – и тишина. Через несколько минут такое же ворчание наполнило всю долину, и Каспар с ужасом осознал, что кругом рыщут, подбираясь к добыче, не меньше дюжины медведей. Никогда ему не доводилось слышать, чтобы эти животные так себя вели.

– Почему они не нападают? – спросила Май. – В смысле, почему они не нападают на нас? Ведь другую добычу они убивают, и еще как.

– Должно быть, они вообще не нападают на людей, – предположил Каспар, но, приблизившись к деревне, понял, что это не так. Из-за высокого частокола виднелись только выстланные соломой крыши домов, а на некотором удалении от забора шло еще одно кольцо наклонно вбитых в землю заостренных шестов, совсем как выставляют перед собой лучники, чтобы защититься от атакующей кавалерии.