Шрифт:
1. День первый
Утром того дня, когда я впервые увидел Тэда Маррета, я был на острове Оаху. В феврале я окончил колледж, отец предоставил мне стол и пост в своем «Торнтон пасифик энтерпрайзис корп.», но пляж пришелся мне куда больше по душе.
Отец следил за тем, чтобы все мы – я и трое братьев – вставали рано. Но в то утро братья отправились по делам, а я сбежал покататься на волнах прибоя.
Был отличный прилив, шумели волны, а небо сияло почти безоблачной синевой…
В этот ранний час на берегу не было никого, но чуть позднее появятся мои приятели. Я скользил на больших волнах уже с полчаса, когда одна из них накрыла меня, сбросила с доски, и я стал захлебываться, с трудом выгребая из-под многотонной, пенящейся водяной громады. Слава богу, мне удалось выбраться и даже вытащить на песок свою доску. Я растянулся под ласковым солнцем и стал любоваться великолепными пенными громадами.
Вскоре это зрелище мне надоело, я включил портативный телевизор, который принес с собой. Шел боевик, я его уже видел прежде, но можно было и еще разок посмотреть.
Но тут в кармане моего халата зажужжал зуммер – ясно, кто меня вызывал. И конечно, когда я вытащил видеофон и включил его, с крошечного экрана на меня, подобно грозовым тучам над подветренным склоном гор нашего острова, воззрился отец.
– Если не трудно, оторвись, пожалуйста, от пляжа, ты нужен мне в офисе.
– Я тебе нужен?
Мое удивление вызвало у него подобие улыбки.
– Представь себе, нужен. Твои братья не справляются со всеми нашими делами. Езжай-ка сюда и немедленно.
– Может, дело подождет до ленча? Сейчас придут друзья, и…
– Нет, – сказал отец. – Сейчас, если не возражаешь.
Ну, если уж отец заговорил таким тоном и с таким выражением лица, лучше не спорить. Я оставил приятелям телевизор и доску и поплелся домой. Быстро принял душ, переоделся и вызвал машину. Через пять минут я уже мчался по дороге к основной магистрали. Поставил машину на автоматическое управление – не потому, что движение на дороге было плотное, просто хотел досмотреть вестерн. Но я опоздал: вестерн кончился, передавали новости. «Над тихоокеанскими подводными шахтами „Торнтона“ вновь разразился шторм, – оживленно комментировал диктор, – два человека пропали без вести». «Только два – из шестисот инженеров и техников», – добавил он.
Теперь понятно, почему хмурился отец.
Но при чем здесь я?
Еще несколько минут езды по автостраде, и машина остановилась у здания «Торнтон пасифик».
Когда я вошел в просторный, покрытый ворсистым ковром отцовский кабинет, отец стоял у широкого, во всю стену, окна и угрюмо смотрел на сверкающий океан. Он обернулся, и, как всегда при взгляде на меня на его лице появилось страдальческое выражение.
– Мог бы по крайней мере надеть на себя что-нибудь поприличнее.
– Но ведь и ты в шортах, – возразил я.
– Это костюм делового человека, а в твоем – только в цветущих садах фланировать.
– Я надел первый попавшийся: ты же меня торопил.
– Тебе полагалось быть здесь, на своем рабочем месте, а не на пляже.
Пришлось состроить постную мину.
– Джереми, это же твое дело, такое же, как мое и твоих братьев. Почему ты не интересуешься им? Твои братья…
– Да нечего мне здесь делать, отец! Во всяком случае, ничего интересного для себя я не нахожу. Вы и без меня прекрасно обходитесь.
– Ничего интересного? – Он был и удивлен, и разгневан. – Вести первые в мире подводные разработки – не интересно? Первые в мире межконтинентальные пассажирские ракеты – не интересно?
Я пожал плечами.
– Рутина, отец. Все новое, трудное вы уже сделали. Ты, Рик и все вы. Мне не осталось ничего свеженького, никакого, понимаешь, удовлетворения.
Отец недоверчиво покачал головой.
– Когда твои братья вошли в дело, им было столько же, сколько тебе сейчас, а теперь они съели на этом зубы, помогли мне создать «Торнтон пасифик». Я надеялся, ты последуешь их примеру.
Я промолчал.
Отец подошел к письменному столу, просмотрел бумагу с какими-то пометками.
– Ладно. У меня есть для тебя дело, и меня не заботит, заинтересует оно тебя или нет. Отправляйся в Бостон десятичасовым рейсом. Поторопись, не то прозеваешь ракету.
– В Бостон? К дядюшке…
– Нет, по делу, а не ради родственного визита. Ты едешь в Климатологический отдел. В Нью-Йорк прилетишь примерно в половине пятого по местному времени, значит, в Бостоне будешь не позднее половины шестого. Я сообщу в Отдел, чтобы тебя подождали.
– Что такое Климатологический отдел? Из-за чего ты все это затеваешь?
– Из-за штормов, из-за чего же еще! – вспылил отец. – Климатологический отдел входит в Бюро погоды, это отдел, который занимается длительными прогнозами и пытается воздействовать на погоду.
– В самом деле, я слышал о шторме, пока добирался сюда. Что-нибудь известно о пропавших без вести?
– Пока нет, – ответил отец, усаживаясь в кресло за столом. – Когда разыгрался шторм, они были в батискафе. Трос оборвался. Батискаф, по-видимому, опустился на дно, но мы никак не можем его обнаружить.
– А какая глубина там, где они затонули?
– Восемнадцать тысяч футов. Мы выручали людей из более гибельных мест, но и тут достаточно глубоко. Один из них начинал вместе со мной все это дело с глубоководными разработками. Если мы их не найдем…
– Сколько они могут продержаться в батискафе, часов двенадцать?
– Если не будет неполадок. – Отец стукнул кулаком по столу. – Проклятые штормы! За последние десять дней это уже третий, а ведь сейчас только первая половина апреля. Если погода не угомонится, можно прикрывать лавочку. «Модерн металз» расторгнет контракт. Мы потеряем на этом миллионы!