Чтение онлайн

В замке уже погибли и сейчас продолжали умирать люди. Дюжины, может быть, сотни воинов Радж Ахтена убило пламя. Опускная решетка Королевских Ворот превратилась в пепел.

Одним-единственным взмахом своего меча Габорн практически лишил замок его защиты.

Если бы отец атаковал врага сейчас, он смог бы проникнуть в замок.

Габорн заметил крошечную фигуру на Внешней Стене. Человек в вороненой кольчуге, с белыми перьями на шлеме смотрел на бушевавшее в полях пламя.

Сжимая в руке длинную рукоятку боевого молота, он закричал голосом тысяч обделенных им людей, голосом, который прокатился по полям и улицам города, отражаясь от дворцовых стен:

— Менделлас Дракен Ордин! Я убью тебя и все твое семя!

Спрыгнув с лестницы, Габорн, торопясь укрыться, бросился в ближайший проулок.

Боринсон скакал, удаляясь от Тор Холлик и полностью углубившись в свои мысли. И думал он не о предстоящей битве, а о Мирриме, женщине, с которой обручился в Баннисфере. Два дня назад он доставил ее с сестрами и матерью домой, надеясь, что здесь до них не доберутся головорезы Радж Ахтена, которые рыскали по всей стране.

Миррима отнеслась к нападению спокойно, не теряя присутствия духа. Как раз такая жена требуется воину.

Проведя наедине с этой женщиной всего несколько часов, Боринсон каким-то образом умудрился глубоко и безоглядно влюбиться; чувство, как говорится, захватило его с головой. И дело было не только в ее красоте, которой он, тем не менее, отдавал должное. Ему нравилось в ней все. Расчетливость и хитрость, хваткая натура, неприкрытое желание, вспыхивающее в прекрасных глазах, когда они бок о бок скакали на ферму, где жила ее мать.

Повернув головку и с притворно простодушным выражением темных глаз улыбаясь ему, она спросила:

— Сэр Боринсон, вы ведь наверняка обладаете дарами жизнестойкости?

— У меня их десять, — похвастался он. Миррима приподняла темную бровь.

— Интересно… Говорят, что воин, обладающий высокой жизнестойкостью, никогда не умрет от боевых ран. Но мне также приходилось слышать, будто во время брачной ночи в постели он нередко способен и на другие подвиги. Это правда?

Боринсон не знал, что и сказать. Ему никогда даже не снилось, что такая восхитительная женщина станет откровенно расспрашивать его о том, насколько он хорош в постели. Прежде чем он сумел выдавить из себя ответ, она сказала:

— Мне нравится, как вы краснеете. Вам это к лицу. Тут уж он вовсе залился краской и был несказанно рад, когда она отвернулась.

Боринсон не раз пытался представить себе, как это будет, когда он, в конце концов, влюбится. Но то, что с ним происходило сейчас, было ни на что не похоже. Он ведь не какой-нибудь ошалевший от лунного света молоденький бычок, своим мычанием призывающий в ночи телку. Его чувство было… правильным, это ощущение пронизывало его до самого мозга костей.

До него дошло, что он влюбился, еще по дороге к королю Ордину, когда он скакал, чтобы предупредить того о готовящемся вторжении. Боринсон мчался во весь опор и в какой-то момент увидел на обочине дороги трех очень миленьких девушек, которые собирали ягоды. Одна из них игриво улыбнулась ему. Однако он тогда полностью погрузился в свои мысли о Мирриме и, только проскакав около десяти миль, осознал, что не улыбнулся в ответ.

Словно наваждение какое-то.

Сейчас, по дороге к замку Сильварреста, он сказал себе: «Чем быстрее кончится эта война, тем быстрее я смогу вернуться к ней». И выкинул мысли о Мирриме из головы.

Еще довольно далеко от замка отряд Боринсона начал натыкаться на разведчиков Радж Ахтена, шныряющих вдоль дороги группами по пять-десять человек. Его рыцари из числа самых проворных с удовольствием убивали их, в то время как сам Боринсон обдумывал план нападения на нелюдей.

Неподалеку от замка он остановился на берегу реки Вай и открыл флакон с туманом, который дал ему король Ордин. И с трудом удержал его, когда содержимое флакона начало яростно вырываться наружу.

Открывая флакон над водой, Боринсон тем самым удваивал количество тумана, которое получил бы в других условиях. Поэтому он опустошил флакон только наполовину.

И все же, когда туман, пахнущий морем, растекся по небольшим долинам вокруг замка Сильварреста, и Боринсон ощутил на губах вкус соли, он не удержался от мыслей о доме. Представил, как это будет, когда он повезет Мирриму в свою новую усадьбу в Друверри Марч.

Он хорошо знал эту усадьбу — уютное местечко, с чудесным камином в хозяйской спальне.

Заставив себя выкинуть из головы эти мысли, Боринсон приказал стрелкам приготовить луки и поскакал по утреннему лесу. Спустя пять минут, его рыцари спугнули нелюдей, спящих на деревьях. Полетели стрелы; нелюди падали с деревьев, точно черные плоды — одни мертвые, другие, с визгом устремляясь к замку.

Люди Боринсона с криками поскакали дальше, гоня перед собой нелюдей, всю эту огромную массу темного меха, обнаженных клыков и красных глаз, горящих страхом и яростью.

Во время сражения Боринсон обычно смеялся, как ему рассказывали, хотя сам он почти никогда не замечал этого. Такая реакция выработалась у него еще в юности, когда сквайр Полл имел привычку колотить его. Этот парень был старше и всегда смеялся, развлекаясь подобным образом. Когда Боринсон подрос и научился давать сдачи, он перенял и эту привычку смеяться во время драки тоже. Некоторых противников она пугала, других лишь пуще злила, но во всех случаях работала на него, заставляя тех, кто противостоял ему, совершать ошибки, и помогая товарищам воспрянуть духом.

Вскоре Боринсон оказался в самом центре равнины, в густом тумане, окруженный дюжиной нелюдей, которые яростно шипели и ревели.

Он изо всех сил работал боевым молотом, отражая удары щитом, в то время как его конь кусал и лягал нападающих.

Боринсон так увлекся, ритмически вздымая и опуская молот, что не замечал ничего вокруг и ужасно удивился, когда слева от него сквозь туман пронеслась огромная стена пламени.

Он закричал на коня, понуждая его броситься наутек, спасать свою жизнь. Это был могучий жеребец, способный обогнать ветер.