Влюбить и за борт!

Иногда жизнь подкидывает тебе такие приключения, что выход из них один — бежать! И я сбежала! Правда, со свадьбы. И не без помощи. Ой, лучше б я замуж вышла! Спасение приплыло на пиратском корабле, названном … в честь меня! Кто ты? И зачем я тебя понадобилась?

Пролог

В полдень с борта сойдут матросы

И, выбрав для казни тенистое место,

Схватят вас, и ко мне на суд,

Закованных в кандалы, приведут.

И спросят: "Кого обезглавить, невеста?"

И в гавани тишина водворится,

И я с улыбкой отвечу: "Всех"…

…И меня унесет

Быстролетный красавец

С полусотней орудий,

О восьми парусах…

Курт Вайль — "Трехгрошовая Опера"

— В этот чудесный, радостный день, я хочу объявить вам об объединении двух королевств! О вечном мире и согласии между Ивернесом и Ратенборном! — торжественно произнес старый церемониймейстер.

Гости на свадьбе тут же притихли. «Тише! Началось!», — послышалось шипение среди стада почетных гостей.

Волны бились о борт корабля. Они разбивались белой пеной. Над головой кружились крикливые чайки. Небо было ясным-ясным. Солнце уже устало за день поползло в сторону горизонта.

— Две могучие морские державы объединяют свой флот для борьбы с пиратством! Для безопасности в морях! Для защиты торговых путей! — голос старого церемониймейстера уносил ветер. — Ради мира после долгой кровопролитной войны!

Перед стариком лежала огромная старинная книга. Морской соленый ветер шелестел древними страницами. Ветер трепал нарядные ленты и белоснежные цветы. И хулигански сдувал закуски со столов.

Гости откровенно зевали и перешептывались. Кто-то даже зевнул с завыванием.

И тут резко грянул гимн нашей страны. Гости со стороны жениха подскочили и дернулись. Они были непривычными к нашему достоянию. Когда гимн играют на похоронах, иногда встают даже покойники.

— Принцесса Ивернеса, герцогиня Лисанда и окрестных земель, Крессида Лаура Филиппина Мариэль Сюзанна …

Я глубоко зевнула и сплюнула вуаль. На мне было ужасное белое потное многоярусное платье с тугим корсетом. Внутренности просились наружу. Я старалась дышать размеренно.

Моя главная задача — потерять сознание уже после слова: «Да!». Не раньше.

На голове у меня была прическа, которую крутили весь день. Я назвала ее нежно. Гнездо для короны. Корону я имею право надеть только после свадьбы.

К прическе присматривались чайки. У семейной пары чаек были серьезные намерения. Они решили отложить в уютном гнездышке моих волос яйца. И в будущем вывести крикливое прожорливое потомство.

Служанки отгоняли их руками и криками. Но чайки, видимо, уже дали имя первенцу. Поэтому отступать не собирались.

Все тело зудело от кружавчиков. За мной тянулся шлейф. Он спускался по ступеням в трюм. Если кто-нибудь видел, где он заканчивается, буду рада узнать.

Чайка сбросила обед прямо на страницу церемониальной книги. Хоть кто-то выразил мое мнение по поводу моей собственной свадьбы!

— Кровопролитная война между нашими державами должна завершиться сейчас! Мы скрепим мирный договор королевской свадьбой! — выдохнул церемониймейстер. Он перелистнул страницу.

Служанка поправляла мой букет. «Я так за вас рада!», — заискивающе улыбнулась она. Но ей показалось мало. Она посмотрела на меня грустным взглядом. Попрощалась. Еще бы! До меня у принца было четыре жены. Поэтому казнь очередной будущей королевы плотно вошла в культурную программу Ратенборна.

Морской ветерок шелестел моими цветами и платьем. Сердце наполнилось отчаянием. Под торжественную музыку я сделала неуверенный шаг вперед. Впереди вприпрыжку бежали две девочки в белом. Они вдвоем несли огромную корзину с лепестками роз. И разбрасывали их на ковровую дорожку и осыпали гостей.

Гости обернулись ко мне и тут же заулыбались. Возле церемониймейстера стоял принц.

Позавчера мне прислали портрет жениха. На коне. Как полагается. Конь показался мне таким симпатягой по сравнению с принцем. И я сказала, что согласна на королевского коня! Но моя семейка моих симпатий не разделила.

— Принц Ратенборна, герцог Лисанда, Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Тринадцатый! — прокашлялся церемониймейстер. Он вытер пот платочком.

Гости зашуршали, пока я двигалась в сторону принца. Да, тринадцатый — не самый удачный выпуск. Есть еще пятнадцатый. И так далее. Всего четверо. Перестраховались, как могли. Говорят, что был еще и четырнадцатый. Но до свадьбы он так и не дожил. Отравили заботливые придворные.

Я подошла к будущему мужу. Одного взгляда было достаточно, чтобы в горле встал ком. Если дети пойдут в него, я отказываюсь чеканить их профиль на монетах! Одного вдоха его парфюма хватило, чтобы повернуть время вспять предвестников конца света.

Напомаженный, наглаженный, как кот, принц стоял в парадном мундире. Пуговицы сверкали наперегонки с ранней лысиной. Лысина побеждала.

— Мы собрались здесь, чтобы объединить священными узами брака … — начал церемониймейстер.

Я сжала букет посильнее. «Хоть бы случилось чудо, и свадьба сорвалась!», — взмолилась я, глядя на горизонт.

— Согласны ли вы, принц… — продолжал церемониймейстер.

— Да! — громко ответил принц. Он улыбнулся, и мне стало дурно.

— Согласны ли вы принцесса … — монотонно читал церемониймейстер.

— Да, — прошептала я, уставившись в букет белых роз. «Хоть бы что — нибудь случилось! Хоть бы он на солнце перегрелся!», — едва слышно взмолилась я. На горизонте было чисто. Ветерок задувал мне под юбку.

— А теперь скрепите поцелуем первую кля… Ваше высочество! Что с вами? — церемониймейстер оборвал речь на полуслове и бросился к принцу. Гости позади нас зашуршали. И тут же повскакивали с мест. Послышался «бух!».