Чтение онлайн

Он точил их да навастривал,

Навастривал да приговаривал:

— Догуляешься, разбойник лисовин!

Мы бока твои по клочьям выщиплем,

Хвост пушистый твой по волосу выдерем!

Половчата шли кругом Юрко и смеялись. И он улыбался им... Но у белых юрт отстали и ребята, и Юрко пошел один. За ним угрюмо двигался Асап. Взгляд его был злой, скулы ходили не уставая. Его не покидала дума: «И на этот раз ушел... Но все равно руситу живым с горы не выбраться... Меч батура Смерти требует мщения!..»

Хан был радостен. Князь Турундай привез ему богатые подарки. Беглюк усадил князя рядом с собой и тихо спросил:

— Ты узнал, кто этот русит Юрге?

—- С ним его народ. В походе на нас налетели руситы с песней, призывающей к мести, и отбили часть добычи. В словах песни угроза нашим батурам. Говорят, ее сложил Юрге, и она как воинский клич идет по земле донских руситов.

— Хорошо. Они первые заплатят нам... — сердито проворчал хан и добавил про себя: «Он с этой горы уйдет только мертвым».

Юрко не принимался за еду. Он пил медовуху и разглядывал пирующих. В кругу гостей выделялись странными кафтанами с собольей оторочкой заморские купцы: камзолики узенькие, цветастые. Иноземцы привезли хану изукрашенные узорно ткани; образчики их здесь же ходили по рукам. Среди, купцов был и Галай. Воспользовавшись наступившей тишиной, когда все навалились на еду, он стал расхваливать товары:

— Это самые редкостные ткани из всех, какие только выделываются на земле. Взгляните на узоры! Можно ли увидеть рисунок изумительнее?

— Ты слепец! — не удержался и воскликнул Юрко. Все гости перестали жевать, уставились на него. — Не говори, чего не знаешь. Подыми голову и посмотри на этого коня!

И Юрко указал на белое родовое знамя Беглюка с вышитым золотистым конем.

Конь был изображен в стремительном прыжке. Он как живой рвался вперед и ввысь.

— Разве не искусные руки у половчанок? А как чудно расшиты их платья и шапочки! Да и коли доведется нам встретиться на Руси, я еще докажу тебе, что ты лжешь... Купец без лжи не может жить. И ты забыл, что ваши же мудрецы хвалят русскую резьбу по кости. И они говорят: нет лучшей чеканки узорной чернью, как у русичей, нет краше убранства русичей, расписанного всеми цветами золота...

Купцы заулыбались, закивали головами в знак согласия.

К Юрко подошел воин и положил перед ним гусли. Глаза певца заблестели. Он бережно взял их на колени, ласково провел рукой по блестящей доске и тронул пальцами струны. Не все они были настроены. Юрко быстро справился с этим и запел:

Полем-полюшком скачет молодец,

Темна ночь пред ним расступается,

Солнце красное разгорается.

Говорит тогда солнцу молодец:

Свете светлый, мой желанный брат!

Не видал ли ты, где схоронена,

Где схоронена слава-славушка?

Отвечает ему солнце красное:

Ой ты, младший брат, добрый молодец,

Поищи-ка славушку на конце меча,

На конце меча, на конце копья!

Там, где бой идет с лютым ворогом.

Одолеешь врага — слава будет твоя,

Сложишь голову — славить будут тебя.

Батуры сидели, боясь шевельнуться. Но вот хан крякнул и, усаживаясь поудобней, сказал:

— Ты, Юрге, достойный певец! Война — заманчивая и великая очищающая сила. Она вечна, как огонь, сжигающий гниль.

— Там, где жизнью владеет дружба и добро, умирает негожество.

Хан пожал плечами и презрительно улыбнулся:

— Запомни, Юрге: нет такого друга, который не продал бы тебя недругу за шлем золотых монет.

— Неправда! Друг дороже золота. С другом легче победить недруга.

— Вот этого, наверное, не знают ваши князья, — усмехнулся Беглюк и продолжал: — Вражда — священна как пламя, она порождает мужество и силу. Она будет вечно гореть в сердцах наших батуров!

Хан помолчал. Батуры зашептались. Зелла не спускала тревожного взгляда с лица русича. В словах отца слышалось приближение грозы.

— Пока не научитесь дружбе, — сказал Юрко.

— Ты непонятен, Юрге. Ты удивляешь меня,— холодно продолжал хан. — Разве голод не заставит рвать друг у друга кусок мяса? Отбитый кусок слаще собственного. Лучшим владеет сильнейший...

— Друзья свое разделят поровну.

Хан приподнял брови.

— Не для этого ли ты говоришь о дружбе? Уж не хочешь ли ты, чтобы я поделился с тобой шатром? А ну-ка, скажи о своих скрытых думах. С какой тайной ты пришел к нам? Или спой: что ты ищешь? — воскликнул хан и притворно рассмеялся. Все гости тотчас же вслед за повелителем разразились хохотом.— Забыть войну? А потом и любовь?

— О нет! Где любовь, там нет войны, — горячо отозвался Юрко и посмотрел на Зеллу.

Асап заметил, как загорелось лицо ханской дочери.

— У нас говорят, — продолжал Юрко, — любовь и песня — сестры, обе зовут на великое. И нет такого, чего бы не сделал одержимый любовью. Но любовь — тайна сердечная. Молчит другиня, и никому не скажешь.

— Ты — батур, а равняешь себя с женщиной? — Беглюк покачал головой, на лице его не осталось и следа улыбки. — Уж не подашь ли ты женщине первую чашу?

— Женщина — слуга батура, — вмешался Асап.

— А не твои ли мать и сестра — женщины? — запальчиво воскликнул русич. Медовый хмель горячил и разжигал затаенную горечь.

Асап встал, оперся на меч и громко сказал:

— Великий хан! Еще ни один шутник не равнял батуров с женщинами. Сказавшему так не место возле хана. Возврати мне русита! И никто не упрекнет меня за то, что я привел его к тебе в дар. Он не достоин... Он даже не знает, что сила жены в силе мужа...

Хан метнул взор на Асапа, прервал его: