Внутренний враг
Шрифт:
— Черт побери! Мы даже не можем взять его за подкуп полицейского! У этой неприкосновенности есть свои преимущества!
— А как насчет шефа? Он выдержал тест? — спросил Джордж. — Он мой дядя.
Хеллер достал еще два сотенных банкнота.
— Он есть хороший человек. Он есть прошедший испытание вдвойне. Поэтому он так получать каждый месяц тоже.
— Эй, — стал вспоминать Джордж, — да это же похоже на те времена, о которых мне рассказывал еще дед. Когда тут были бутлегеры, они постоянно откупались и их тоже нельзя было трогать!
— Нет, нет, нет, — пропищал визгливым голосом Хеллер. — Нет подкуп. Прошу поднимать левая рука. Мейсабонго делать все левой рука. Теперь повторить за мной: «Я теперь по совместительству…»
Оба полицейских повторили.
— «…уполномоченный шерифа у морских пехотинцев Мейсабонго… и впредь обещаю… если увижу, что происходит что-то странное, я смотрю другой сторона… и если я вижу чужой переходить граница этой территории, я сносить ему башка».
Они все это повторили с прилежностью школьников!
Хеллер полез в карман и извлек оттуда три простые золотые звезды без всяких украшений и передал каждому из полицейских по одной. Затем отдал Джорджу и третью, пояснив:
— Вы сказать дяде-шефу, что он тоже принес клятва. Вот его значок.
— Эй! — воскликнул Ральф. — В конце концов, все по закону! А ведь не скажешь, что он стопроцентный черномазый. Глаза-то у него голубые!
— Вот еще что, — сказал Хеллер. — Я нанимай белый инженер. Он есть очень хороший человек. Он иметь светлые волосы: Он иметь дипломатическую неприкосновенность тоже, так что он о'кей, если вы видеть его здесь. — И он передал им своюсобственную фотографию на паспорт!
Полицейские строго взглянули на снимок, и Джордж вернул его вместе с папкой Хеллеру, приподнял шляпу с чрезвычайной вежливостью, пообещав:
— Можете рассчитывать на нас: снесем башку любому, кому скажете.
Ральф тоже приподнял шляпу, и они сели в машину и уехали.
Я был ужасно возмущен, когда до меня вдруг дошло, какое дело провернул этот (…) Хеллер! Он нанял к себе на службу местную полицию! Теперь сюда никому и близко не подобраться! У его гаража — старушка с ружьем, у харчевни — полицейские. Ужасно мило со стороны Хеллера! Нам не сунуть носа ни туда ни сюда, чтобы сорвать его замыслы, — голову снесут!
Ладно, достанем трафарет — и Хеллеру в Нью-Йорке будет каюк! Будь он (…)! Знал я: беда нам, если он начнет обучаться шпионскому ремеслу. Так оно и случилось!
Судьба редко бывает доброй: пришла беда — открывай ворота. Весь остаток дня Хеллер возился по дому. Главным делом было проветрить помещение и убедиться, что работает печь, — ведь зима была не за горами. За стенами дома ему явно очень нравилось. Он любовался кленами с уже краснеющими от ночных заморозков листьями, взбегал на вершину холма и разглядывал оттуда окрестности. Похоже, что его очень интересовали камни на ровном поле вблизи харчевни: он взял с собой шнур для подрывных работ и сровнял с землей пару мест с выходом пласта на поверхность — его хлебом не корми, дай только что-нибудь повзрывать!
Последнее, что он сделал, — установил щит с предупреждающей надписью:
«Собственность. Нарушители будут удаляться кое-куда с оторванными головами. Не несем ответственности за ущерб, причиненный минными полями». Он нашел место, где мог перебраться на машине через реку, и вскоре уже ехал, углубляясь все дальше и дальше в неизвестную местность. Внезапно перед ним появилась, только с другой стороны, станция по обслуживанию автомобилей. Она находилась на той же самой забытой дороге!
Слепая старушка повозилась и открыла гостю дверь гаража. Хеллер заехал внутрь, обработал светом себя, а затем и свою машину, и все мгновенно обрело свой изначальный цвет.
Он вышел, поправил старушке осевшую дверь в курятнике, с помощью пистолета-дезинтегратора нарезал ей из больших поленьев чурок для печки, выпил кофе, выслушал, какой он милый молодой человек, и к наступлению сумерек уже катил назад в Нью-Йорк.
Что бы он там ни делал, все у него выходило слишком хорошо и слишком быстро!
У меня было далеко за полночь. Довольно измотанный, я было заполз в свою, увы, пустую постель, когда в дверь постучали. Это был Фахт-бей. Он передал мне конверт и удалился.
Нетвердо держась на ногах, я вскрыл конверт, прочел первые строчки и поспешно уселся читать. Это был отчет, который я ожидал от Рата и Терба.
АГЕНТУРНЫЕ СВЕДЕНИЯ
У нас для вас хорошие новости. Мы находимся в больнице. Мы сделали все точно так, как вы наказывали.
Сразу же по прибытии в Нью-Йорк мы достали поддельные верительные грамоты на имя делегатов в ООН от Зимбабве и раздобыли соответствующие костюмы. В этой подходящей маскировке мы приступили к выполнению задания.
Мы направились в обозначенный приказом дом.
У стола администратора договорились с двумя подходящими девочками, назначили им встречу и заплатили подходящую сумму; квитанции прилагаются.
Действуя по намеченному плану, мы не пошли в отведенные номера, а вместо этого избрали кружной путь на верхний этаж.
Как и сообщил осведомитель, дверь в комнату объекта была открыта. В номере никого не оказалось.
Мы вошли и стали производить обыск, заглядывая во все шкафы и щели. Объект явно имеет очень много одежды.
Мы уже заканчивали обыск, приводя в порядок помещение, когда дверь в номер открылась. Вошла ярко-желтая путана ростом около пяти футов десяти дюймов с серебристыми ногтями на руках и ногах, в пурпурном халате, открытом спереди, под которым ничего из одежды не было.
Эту ярко-желтую путану сопровождала светло-коричневая путана ростом около пяти футов двух дюймов с красными ногтями рук и ног, расового происхождения — явно таитянского, черноволосая, прикрытая небольшим полотенцем.
Упомянутая ярко-желтая воскликнула: «Эй, вы, (…), какого черта вам надо в номере Красавчика?» Запись голоса не прилагается, поскольку частота его была слишком высока.