Чтение онлайн

Он записывал кучу цифр на новом листе бумаги. Неожиданно он подал его мне. Это был заказ на новый ящик номер пять взамен старого. С названием фирмы и адресом.

— О, — сказал я, — сразу же и пошлю. Ну а теперь, если вы дадите мне свой месячный отчет…

Он полез в карман и вытащил два больших конверта. Отчет! Адресован капитану Тарсу Роуку. Другой — Снелцу.

— Я их мигом отправлю, — пообещал я и тут обратил внимание на старые стеклянные кружки. — Слушайте, я понимаю, что все это вывело вас из равновесия. Сейчас мы это дело поправим. Я схожу на камбуз и достану немного порошка для джолта. Вы только посидите здесь немного. Нам нежелательно, чтобы снаружи было слишком много беготни. Слушайте, я там пошныряю и, может, добуду в кладовке экипажа несколько баночек порошка искристой водички. Нет нужды открывать вашу каюту и лезть в самый конец буксира. Ведь знаю, как вам надоело пить этот лимонад «Севен ап». Вы просто подождете, и все. Позвольте мне оказать вам хоть какую-то услугу для разнообразия.

Я выбежал из кухни.

Как бы то ни было, а отчет был у меня в руках, и скоро Хеллеру придет конец! Так же, как и моим тревогам!

Поднявшись на борт, я влетел в свою каюту. Заперся. Достал необходимые инструменты и в считанные секунды вскрыл письмо, адресованное Тарсу Роуку. Я читал его с жадностью.

Уважаемый капитан Таре.

В общем, дела понемногу идут. Это славная планета. Только скверно, что они мало ее ценят. В настоящее время я занят главным образом основополагающей структурой организации их экономики. Они пользуются ископаемым топливом самым неэффективным образом, хотя я уверен, что даже при их примитивной технике они знают больше. Думаю даже, что они могут скрывать изобретения более эффективных технологий, — не может же быть, чтобы они были круглыми дураками.

Использование топлива, при котором происходит загрязнение большей части атмосферы и почвы, есть поистине глупое расточительство. И к тому же, как ни странно, это является главной причиной их финансовой инфляции, распространившейся на всю планету. Над этим я и работаю. В техническом смысле проблема топлива проста.

Люди по большей части очень славные. У них действительно довольно странное руководство, и, похоже, они с легкостью позволяют увлечь себя технологическими химерами. У них есть такая вещь, как «психология». Нелепая штука. Они даже детей заставляют учить ее. Вы просто не поверите: они считают, что жизнь сотворена материей. Это в некоторой степени способствует тому, что они становятся аморальными и бесчестными. В общении с ними приходится соблюдать осторожность, чтобы сохранить незапятнанной собственную честь. Но в работе с людьми я делаю, успехи.

Мною изучаются политические и экономические аспекты, и эта работа не представляется мне невозможной. Поэтому прошу вас воздержаться от рекомендации второго варианта, пока вы продолжаете получать от меня существенную информацию и пока нет очевидного провала моей миссии.

Кстати, об изучении: помните Исто Блина? Он говорил, что нет ничего плохого в изучении мертвой математики, если не считать того, что она рано или поздно возьмет его с собой в могилу.

Передайте от меня привет вашей милой супруге.

Надеюсь, что Их Королевские Величества пребывают в добром здравии и что государство процветает.

С учтивым приветствием Джеттеро Хеллер

Строки письма выглядели неровными. В одних словах буквам было тесно, в других — слишком просторно. Определенно, матричный шифр.

Я быстро достал копию первого письма, сделанную в масштабе один к одному, и наложил два больших листа один на другой. Внимательно присмотрелся, ища в тексте аналогичные слова и совпадения.

Проделал это еще раз.

Просмотрел в обратном направлении, а также перевернув текст вверх ногами!

Никаких совпадений!

Голова шла кругом. Что же такое попало мне в руки? Это был матричный код. Но… тут я неохотно признал, что Хеллер пользовался несколькими матричными пластинами. У него их навалом — целый блок! Я пристально посмотрел в уголке. Точно, вот где он был! Номер. Цифра 2. Настолько бледная, что я едва ее различил при ярком свете.

Эти черти на прощальной вечеринке изготовили целую серию шифровальных пластин!

Я апатично вскрыл второе письмо, адресованное Снелцу. В нем, как я и подозревал, находилось послание к графине Крэк. Я пробежал его без всякого интереса. Сентиментальное любовное письмо — и только. Он с нетерпением ждал того момента, когда они встретятся вновь. Сентиментальная чепуха. В дверь кто-то поцарапался. Я быстро спрятал письма и пошел открывать. Это был капитан Стэбб.

— Он вышел на крыльцо — мишень что надо. Шлепнуть его сейчас?

Я вздохнул — мое разочарование было неподдельным.

— Возникло препятствие. Придется подождать до следующего раза.

Это ему совсем не понравилось.

Я и сам расстроился настолько, что почти забыл о стеклянных кружках. Наконец вспомнил и о них, прошел в шлюзовой отсек и выплеснул на землю их заплесневелое содержимое. Вернувшись на камбуз, я нашел там несколько расфасованных сладких булочек, немного порошка для приготовления джолта и положил все в кружки. Стараясь выглядеть бодрым и веселым, я пошел назад в харчевню.

Хеллер стоял на крыльце. Я передал ему кружки.

— Этот рейс принес вам одни огорчения, сочувствую, — сказал я ему. — Может, это как-то поможет поправить настроение.

Он промолчал.

— Клянусь честью, я отправлю ваши письма, закажу другой ящик и найду вам целлолога. Ведь я желаю вам всяческих успехов в вашей миссии. А в дальнейшем я уж постараюсь быть повнимательней. — Как я жалел, что каждое мое слово не пуля и не может убить его.

Он не отвечал, только смотрел туда, где стоял буксир — чернеющее в темноте пятно с пробивающимся жидким светом из открытого шлюзового сектора.

— Ну, тогда до скорого, — сказал я и бегом вернулся на корабль.

Стэбб тут же взлетел. Он даже не потрудился вернуть траве прежний вид, оставив это дело Хеллеру.

В приборной, хоть это и мешало операторам, я включил запасной видеоэкран, настроившись на ночной режим наблюдения, но из-за деревьев не увидел ни дома, ни крыльца, ни Хеллера.

Набирая скорость, мы продолжали удаляться от Земли, оставаясь темным пятном в темноте ночи.

Какая невезуха! Я горько сожалел о том, что не смог к той компании привидений, которые, должно быть, посещают это место, добавить еще одно. Я был расстроен? Нет. Сказать такое о моем состоянии значило бы выразиться слишком мягко.