Чтение онлайн

Ровно в восемь я стоял у бокового входа в больницу. Двое глухонемых, нанятых Прахдом, вывели мальчишек, и, к полному моему удивлению, те просто-напросто сели туда, куда им указали пальцем, — на переднее сиденье машины. Они выглядели спокойными, как никогда. Их целиком покрывали бинты. По пути к себе, в тихом местечке, я остановил машину и спросил:

— Кто из вас Руди?

Они не отвечали, поэтому я решил действовать наугад. Я взял возвращенные мне Прахдом фотографии и, прочитав детскую считалочку «ини-мини-майни-мо», укрепил их на каждом из мальчишек.

У меня были с собой цветные ленты и ярлыки, и на каждом ярлыке я написал: «Моей драгоценной Ютанк. Разверни осторожно. От Султан-бея».

Я въехал во двор. Ютанк была дома — ее БМВ стоял на своем месте. Я потихоньку провел двух мальчишек во внутренний дворик и поставил их у источника. Затем, поправив на них яркие ленты, дал им пинка.

Они завизжали. Я удалился.

Зазвенели засовы, и дверь ее открылась. Мальчишки пустились к ней со всех ног!

В радостном возбуждении я пошел к своему звукоулавливающему устройству, включил его — молчание! Нет, не совсем — легкое звучание на заднем фоне. Я подумал: не работает, поспешно достал руководство — ведь я не удосужился прочесть его раньше. «Жучок» необходимо было устанавливать на картинных рамах и ни в коем случае — под поглощающими звук предметами. Боги, я-то положил его под ковер! Чтоб мне провалиться!

Я включил усилитель на полную мощность — кое-что слышно при резком повышении голоса. Вот незадача! Я не мог получить никакой информации и не знал, как Ютанк реагирует на мой подарок! Она не спешила лететь ко мне со словами благодарности, а через «жучок» просачивалось что-то, но этого было недостаточно, чтобы составить определенное впечатление.

Прошел почти час, час напряженного ожидания! И вдруг — какой-то звук. Что это — льющаяся вода? Конечно, вода! И вдруг за этим — пение. Ютанк пела песню! Вот какую:

Потри-ка мне спинку — эй, Руди,

Дай мыло мне,

Джеймс, не зевай,

Целуй — веселее мне будет,

И «киской» своей называй.

А после я в спаленке тесной

Игре научу вас прелестной.

Я чуть не зарыдал от облегчения. Значит, их юношеское сходство с кинозвездами было очевидным. Отлично! Всю неделю я так нервничал, что почти ничего не ел. Я распорядился принести мне роскошный завтрак: хункар бе-генди («Любимое Его Величества») на деревянных тарелках, тушеную молодую баранину с баклажанами, кадин гобеги («женский пупок») на десерт. Я запил все это кувшином сиры, а потом откинулся на спинку стула с чашкой кофе в руке. Прелестно.

Около двух часов пополудни снова ожил «жучок». Я склонился над приемником. Звон цимбал? Ну конечно! Вот еще аккорд, и еще, и еще. Какой-то танец! А потом, очень громко, зазвучал голос Ютанк. Уж точно — она была довольна. Она пела:

Пошел на рынок Поцелуй,

А Вздох сидел на стуле,

Объятья плакали: хлюп-хлюп

Все в пене утонули.

Я толком не знал, что это значит. Может, барахлил «жучок». Этого детского стишка я раньше не слыхал. Берясь за множество подготовительных дел — выбирая костюмы, считая деньги, я коротал время, ожидая, что Ютанк вот-вот влетит ко мне в комнату, чтобы отблагодарить.

Наступил вечер. Что ж, при ее застенчивости она будет дожидаться ночи. Я принял ванну. Велел принести обед на двоих. Подождал и в конце концов съел все сам. Еда показалась мне не очень вкусной. Время от времени я обращался к «жучку» — и вдруг услышал звон металла. Сабли? Танец с саблями? Должно быть, шлепанье босых ног и лязг. А затем до меня донесся высокий поющий голос:

Ну-ка, ножки, ну-ка, душки — топ, топ, топ.

На моем станцуйте брюшке — шлеп, шлеп, шлеп.

Вверх и вниз, вверх и вниз — прыг-скок, ну!

Погрузи-ка эту штуку — в глу-би-ну.

Вверх уходишь, вверх уходишь — вах, вах, вах.

И приходишь, и приходишь — бах, бах, БААХ!

Да что же там происходило? Может, умерли мальчишки и она танцевала погребальный танец? Нет, я мог различить визг. Что он выражал: смех, восторг? Ясно, что вызвала его не боль! Слишком веселый. Скорее похож на экстаз. Восторг? Конечно же, это был восторг

Я бросил все это дело. Было уже девять. У меня выдался тяжелый денек. Я выключил свет и, без особой надежды оставив дверь открытой, лег спать. Спустя, наверное, полчаса я, вздрогнув, проснулся от какого-то шелестящего звука. Постель слегка колебалась. Руки. Это была Ютанк! В полном одеянии. Но губы ее касались моей щеки, и я ощутил сначала их тепло, затем обжигающий жар, когда она жадно прильнула к моим губам! Ее руки овладели всем моим телом. Она откинула мои покрывала, чтобы быть ближе ко мне.

— Ютанк, — прошептал я.

— Ш-ш-ш! Это все для тебя. Главное — это рот!

Ее руки! Во мне начинал разгораться пожар, и это все продолжалось! Прошло много времени — и вот я лежал, тяжело дыша, истощив все свои силы, чувствуя ее руку на своей обнаженной груди.

В сердце мне хлынула радость. Я победил!

— Я так счастлив, что ты пришла, — прошептал я.

— Я так возбуждена, — прошептала она в ответ и чуть погодя продолжала: — Их хватает ненадолго, и ты тут единственный мужчина, кто может помочь, — каким бы ты ни был.

— Ну как, похожи они на Рудольфа Валентино и Джеймса Кэгни?

— О да, — произнесла она, судорожно вздохнув. — Сперва я подумала, что это просто грим, но он не смывался. Они похожи на артистов, когда те были детьми. — Она снова вздохнула и продолжала: — С годами ребятки станут в точности как они! Я сравнивала снимки.

Она снова вздохнула, и дрожь прошла по ее телу. И снова она целиком завладела мною, огнем своих губ опаляя мою плоть в прекрасном экстазе. Это длилось и длилось, пока я не почувствовал, будто взорвался весь мир!

Она тяжело дышала в темноте, потом постепенно успокоилась. Чуть погодя я совсем осмелел. Я пришел к важному решению, и хотя бы на этот раз мне захотелось быть с ней честным.

— Ютанк, — начал я. — Мне нужно исчезнуть. Никакой реакции.

— Тебе здесь грозит опасность, Ютанк. Кажется, слегка напряглись руки.

— Я достал дипломатический паспорт. Хочу, чтобы ты поехала со мной под видом моей жены. Фото уже готово — просто женщина под чадрой. Ты можешь так и ехать — под покрывалом.