Чтение онлайн

Пистолет мне вручил Тритьяков, за день до комсомольского съезда. Пригласил к себе, и вручил.

— Есть такая поговорка — молния метит в высокие деревья. В вас, Михаил, она бьёт слишком уж часто. Случай со Стельбовым, тот, новогодний. Случай с Леонидом Ильичом — в Ливии. Еще раньше у тебя во дворе нашли мёртвого уголовника — знаю, знаю, ты в то время был далеко, но всё же, всё же. Не слишком ли часто для совпадения? А недавно в тебя врезается самосвал, и лишь невероятное везение позволило вам отделаться переломами рёбер, — Тритьяков переходил с вы на ты и обратно. Верно, волновался. Или приём такой — вести беседу?

— Вы, товарищ генерал, словно не верите в везение.

— Не исключаю, что покушавшийся намеревался не убить тебя, а попугать. Он и стукнул так, что машине конец, а тебе нет.

— И кто же этот покушавшийся?

— Темна вода во облацех. Но мы работаем, работаем. Знаю, тебе орден зажимают. Поди, обидно?

— Не скажу, чтобы уж очень. Но странно.

— Юрий Владимирович решил наградить тебя иначе, — и Тритьяков достал из стола пистолет. — Это изделие туляков, а тулякам, сам знаешь, равных нет. Мал, да удал. Самозарядный, малогабаритный, для скрытого ношения, в магазине восемь патронов. Это его пистолет, Юрия Владимировича. Теперь он твой. Если что, Юрий Владимирович себе другой организует, — и Тритьяков вздохнул, мол, вряд ли это случится.

— Благодарю, но…

— Никаких «но» когда награждают, не полагается. Хотя «но», конечно, есть. Иметь пистолет, и держать его в сейфе — какой смысл? И мы вот что придумали, — он наклонился ко мне и заговорщицкий понизил голос. — Мы, вернее, Юрий Владимирович, оформляет тебя в девятое управление КГБ.

— Девятое управление?

— Охрана партийных и государственных деятелей.

— У меня другие планы на жизнь.

— Никто в твои планы, Михаил, вмешиваться не собирается. Но так вышло, что и в случае со Стельбовым, и, особенно, в случае с Леонидом Ильичом ты проявил себя, как сотрудник «девятки». Да и с Юрием Владимировичем, пусть в ином аспекте, но тоже… Никто тебя привлекать к рутинной работе не собирается, на дежурства ставить не будет. Числиться ты будешь некоторым образом формально… почти.

— Почти?

— Тебе будет поручено обеспечивать безопасность Андрея Николаевича Стельбова и, в первую очередь, членов его семьи. А семья его — дочь Ольга Андреевна и внучка Мария Михайловна. Или Фатима Михайловна, а? В общем, ты понял. Конечно, ты можешь отказаться. Пистолет я тебе всё равно дам, но вот носить его ты его не сможешь. А если согласишься, тебя зачислят в девятое управление, тебе дадут документ, разрешающий скрытое ношение оружия по всей территории Советского Союза. Более того, будешь получать соответствующее званию и должности денежное содержание, будет идти выслуга лет… Ты погоди, погоди, знаю, ты миллионер, и вообще птица высокого полёта, но в жизни всякое случается. А девятое управление — это всегда почётно. Может, ты думаешь, что я тебя вербую как источник оперативной информации, то бишь осведа? — Тритьяков рассмеялся. — Есть такая традиция у богемы — рассказывать, как их вербовали в стукачи, а они отказались.

— А на самом деле?

— А на самом деле никакой нужды вербовать нет. Сами приходят, и сами просятся. В количестве, значительно превышающем наши потребности. Поверишь, школьники приходят! Я лет пять назад разговаривал с таким молодцем. Девятый класс, а хочет быть нашим недреманным оком. Я, говорит, посмотрел «Семнадцать мгновений весны», и мечтаю стать разведчиком, как Штирлиц. А пока — приносить пользу, чем могу. В школе. На одноклассников и учителей давать информацию.

— И?

— А дальше, Михаил, служебная тайна. И о тебе тоже никто болтать не станет, будь уверен. Соглашайся.

— Я часто бываю за границей…

— И бывай, бывай. Неужели ты думаешь, что если решат сделать тебя невыездным, комитету нужно что-то придумывать? И, если захочешь, ты сможешь подать в отставку в любой момент. Но ты не захочешь.

Я согласился, и тут же получил необходимые документы. Включая удостоверение.

— Воинское звание у тебя есть, — объяснил Тритьяков, — присягу ты принял, Владимир Тимофеевич за тебя поручился, а остальное — дело канцелярии. Когда поручение дает Юрий Владимирович, оно выполняется со скоростью света и даже быстрее.

К пистолету я получил деревянный футляр, принадлежности для ухода, коробочку патронов, пятьдесят штук, кобуру, два запасных магазина, всё как у взрослых.

Опробовал в служебном тире, поразив инструктора скоростью и точностью стрельбы. «Врожденные способности, товарищ старшина, нигде не учился.»

Такие дела.

Девочкам я, конечно, о пистолете сразу рассказал. Как не рассказать? Им пришлось приспосабливать пиджак под кобуру. С одной стороны кобура с пистолетом, а с другой, для симметрии, я разместил толстую записную книжку. Гроссмейстер записывает дебютные идеи, что удивительного?

— Ты, Чижик, не спеши с остальной одеждой. Походишь с новой игрушкой, наиграешься, и положишь в сейф. Мальчики, они такие, — сказала Ольга.

Посмотрим.

Девочки спали, я смотрел на высокие ели.

И думал.

Почему я, убив человека, не испытываю душевных терзаний? Ну да, этот человек хотел убить Ольгу, но ведь он же человек. Я же должен его жалеть? Или нет?

Молчит Русь, не даёт ответа.

14 ноября 1978 года, вторник

Горный воздух

Встречали меня без помпы: двое крепких парней озаботились багажом, а собственно ответственный за прием, Анатолий Анатольевич, был любезен и предупредителен.

«Волга», старая, ещё с оленем на капоте, но вымытая и вычищенная до блеска, ждала у вокзала.

— Прошу, Михаил Владленович, прошу!

Я сел на заднее сидение, Анатолий Анатольевич рядом с водителем.

Крепкие парни погрузили багаж и исчезли.

— Носильщики, — правильно понял мой взгляд Анатолий Анатольевич. — С нашим санаторием у них договор, не беспокойтесь.

Я и не беспокоился. Кисловодск не Шереметьево, здесь багаж не пропадает.

Машина шла вверх, я поглядывал по сторонам.

— Вы, Михаил Владленович, уже бывали в Кисловодске?

— Да. В семьдесят третьем.

— Где изволили останавливаться? — и это «изволили» прозвучало совершенно естественно, словно мы были персонажами дореволюционной пьесы.

— Как и сейчас, в «Орджоникидзе».

— Понравилось, я надеюсь?

— Иначе бы не вернулся.

— Конечно, конечно. К нам многие возвращаются. Уж больно место хорошее. И город, и наш санаторий в особенности. У нас многие известные люди отдыхают, многие…