Чтение онлайн

— Будь он проклят…

Почему она думает так? Что он ответил ей, когда она велела ему убираться из своей жизни, насколько омерзительны были его слова? Что она чувствует сейчас? Потерю? Гнев? Я не мог сказать, я не знал, что сделать, чтобы помочь ей.

Она поднялась и направилась к двери.

Я пересек комнату быстрее.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал я, нежно обнял ее за плечи и заставил взглянуть на меня.

— Знаешь? — спросила она, глядя на меня, словно она действительно верила, что это может быть так. И все это время я не мог понять, что она в нем нашла.

— Нет. — Я опустил руки. — Как могу я себе хотя бы представить, что ты чувствуешь? — Я вспомнил, как держал когда-то другую девушку, далеко, давно. Ее звали Джули Та Минг. Длинные темные волосы скользили по ее лицу, когда я обнимал ее… Я знал тогда, отчего страдает она, знал, что нужно ей… так же, как и она знала все про меня. Я отвернулся, покачав головой.

— Должно быть, это ужасно, — мягко произнесла Киссиндра.

— Что? — Я обернулся, вздрогнув.

— Потерять это. Потерять такую вещь, как дар.

Я стоял, тупо таращась на нее.

— Дядя рассказал мне.

— О Боже, — пробормотал я.

— Кот… — начала было она и замолчала.

Я отвел глаза, посмотрел на пол, в окно — только бы не встретиться с ней взглядом. Я знал ее уже несколько лет, работал с ней бок о бок, учился с ней, был ее другом — и ничего больше. Я всегда останавливал себя, чтобы не перешагнуть через эту линию, никогда не пытался сделать наши отношения более близкими, поскольку я знал, что она любит Эзру. Я думал, что тот взгляд, которым она временами смотрела на меня, содержал в себе просто любопытство.

У меня никогда не находилось мужества спросить ее прямо… Я никогда не был уверен. Но все то время, когда я знал, что ей нужен не я, а другой, мне страстно хотелось очутится с ней наедине в подобной комнате. Мне так хотелось этого некоторыми ночами, что я не мог заснуть.

А сейчас я хотел только, чтобы она ушла.

— Поговори со мной, — пробормотала она. — Все время, как мы работаем вместе, ты никогда не говорил о себе.

— Ты никогда не спрашивала.

Она в свою очередь опустила глаза:

— Возможно, я боялась…

Я подумал о том, как часто она играла и подыгрывала, общаясь с людьми. Но сейчас она не играла.

— Смешно, не правда ли?

— Почему? — спросил я, хотя знал ответ: потому что она ксенолог, а я — чужак.

— Потому что я хочу тебя так сильно, что у меня ломит зубы, — прошептала она, и ее лицо покраснело. — Я никогда так не хотела Эзру, как тебя.

Я обнял ее и поцеловал. Я целовал ее долго, потому что я так давно хотел поцеловать ее, обнять, узнать, что это такое — любить ее.

Мы оказались у кровати, упали на нее. Я не отпускал ее, целуя, вдыхая странные запахи, исходящие от моей кожи, внимая своим рукам, скользящим по теплым контурам ее тела под распахнувшейся блузкой. Ее руки легли на меня, расстегивая рубашку, брюки, прикасаясь к моей груди, касаясь меня всего.

Я поцеловал ее шею, дотронулся до ее груди, ожидая, когда ко мне вернутся ее ощущения, ожидая, что наши чувства вольются в нас обоих, когда мой мозг проникнет глубоко в нее, чтобы доставить ей такое наслаждение, какого Эзра никогда не мог дать ей. Ожидая. Проникая.

Ничего не происходило. Я не мог проникнуть в ее мысли, ответить ее желанию… Я даже не мог отыскать ее.

Внезапно я вспомнил, что, когда в последний раз был с женщиной, я пользовался наркотиком, который возвратил мне на время дар. Но его действие давно кончилось. А теперь я не знал, что делать, не знал, получится ли у меня то, что надо ей, понравится ли ей это, захочет ли она продолжения или пожелает, чтобы я остановился…

Я оторвался от нее, ругаясь про себя, когда ко мне пришло осознание этого, превратившее мою горящую плоть в холодную, вялую плоть трупа. Я стянул края рубашки, чтобы спрятать гусиную кожу, появившуюся на моем обнаженном теле, чтобы скрыть признаки умирания от нее, от себя.

— Что? — Киссиндра, моргая, села на кровати. — Что такое?

Я не ответил, и она нежно прикоснулась рукой к моему лицу.

— Я не могу, — прошептал я.

Ее руки опустились. Она подвинулась на край кровати, опустив взгляд, стиснув пальцами края разошедшейся блузки. Я услышал, как она попыталась что-то сказать, но оставила эту попытку.

— Я не могу… почувствовать тебя. Не знаю, что делать, — сказал я наконец.

Она взяла в руки мою ладонь.

Я посмотрел на нее и увидел смущение в чистых голубых глазах, которые остановились для меня, как останавливались все глаза, поскольку я не мог проникнуть сквозь них мыслями в чей-то мозг.

— Я хочу тебя, но не могу найти. — Я глубоко вздохнул. — Не могу почувствовать тебя. — Я прикоснулся к своей голове. — Никого не могу почувствовать. Я должен был умереть. Возможно, я умер.

Она медленно подняла руки, пока мои пальцы не замерли на теплой коже ее плеча.

— Я рядом, — мягко сказала она. — Я знаю, что делать. Только следуй за мной…

Она наклонила голову, ее губы полыхали рядом с моей холодной ладонью.

— Все, что от тебя требуется, — это быть человеком.

— Я не знаю как. — Я высвободил руку, вскочил на ноги: не человек и не гидран. Я оглянулся на нее, раскинувшуюся на моей кровати: блестящие волосы, красивый изгиб груди. Я попытался возжелать ее так, как желал пять минут назад, пытаясь заставить свое тело отвечать ей, без мыслей, как будто между нами не было ничего, кроме секса. Когда-то я верил, что так бывает всегда — секс между незнакомцами. Но не сейчас. Сейчас было слишком поздно. Наконец я отвернулся, поскольку ничего не происходило.

— Возможно, тебе лучше уйти.

Я слушал, прикрыв глаза, как она медленно поднимается с постели, слушал ее неровное дыхание, пока она одевалась, слушал, как она направляется к двери.

— Кисс! — Я заставил себя обернуться и снова пересечь комнату до того, как она подошла к двери. — Так произошло только потому, что ты слишком много для меня значишь… — Я повернул ее к себе и снова поцеловал, и почувствовал, как ее тело стало мягким и податливым. — Это не твоя вина. — Я прикоснулся к ее волосам. — И это не твои проблемы. Только, пожалуйста, скажи мне, что ты поняла это…