Чтение онлайн

— Ну ты как, живой? — спросил я, подходя к ним.

— Живее всех живых. Видишь, догнал тебя, — ухмыльнулся Гиря, морщась от боли.

Я помог Гире дотащить раненого, который при каждом прикосновении к нему вздрагивал.

— Большинство наших уже отправили обратно на вертолётах, когда была вторая волна десанта.

— Тебя почему не эвакуировали? — спросил я, внимательно глядя на него.

— Места не хватило. В первую очередь самых тяжёлых грузили, — объяснил он. — Я-то ещё на ногах, могу автомат держать.

Какое-то время мы стояли молча под аккомпанемент стонов и редких выстрелов где-то вдалеке.

— Ладно, — сказал Гиря. — Пойду, говорят, колонна техники приближается, надо будет позиции доработать.

— Иди, я пока тут. Доктор просил воды принести.

Я помог одному из санитаров натаскать воды в медпункт. Потом вернулся в штаб и там за штабными ящиками, куда стаскивали трофейные автоматы, нашёл уединённое местечко. Прошёл туда, присел, прислонившись спиной к бетонной стене, достал измятый блокнот и карандаш.

Пальцы чуть дрожали, штурм и лёгкая контузия давали о себе знать. Но именно сейчас нужно было зафиксировать всё увиденное. Прямо сейчас воспоминания были как на ладони, затем они начнут рассеиваться и будет совсем не то.

Я сделал глубокий вдох и тут же закашлялся от пыли. Сплюнув, начал писать заметки, которые должны будут превратиться в статью. Шло тяжело, потом я перепишу этот текст и не один раз. Но прямо сейчас мне очень хотелось поделиться с советским читателем тем, что видел. Хотелось, чтобы наших граждан распирала гордость за бойцов.

— «Не зря десант называют крылатым», — вывел я слова на бумаге.

Но закончить не вышло, в штабе началось новое совещание, причём на повышенных тонах. Я закрыл блокнот, спрятал его обратно в рюкзак и поднялся.

— Как сожгли? — спрашивал Сопин своим хриплым прокуренным голосом.

— Прошли буферную зону, пересекли «ленточку». Всё спокойно, но в пятнадцати километрах до аэродрома сожгли, — в голосе Сардара слышалась злость, смешанная с тревогой. — Всех сожгли!

В голове у меня словно щёлкнул рубильник.

Колонна, которая шла к нам на усиление… уничтожена. Подкрепления не будет.

Пыльный подвал, забитый ранеными и оборванными бойцами, показался вдруг теснее, чем был минуту назад. Воздух словно стал гуще, тяжелее.

Голос Сопина разрезал тишину:

— Понял. Работаем без поддержки. Задача остаётся прежняя — удерживать аэродром, — Сопин оглядел взглядом всех присутствующих. — Нас не бросят.

Возражений не последовало.

В том что боя не избежать, никто не сомневался.

Наши и сирийцы подготавливали аэродром Рош-Пинна к отражению атаки.

Я решил понаблюдать и зафиксировать, как проходят работы и реализация приказа Сопина.

— Карелин, ты не устал совсем? — спросил у меня командир советского спецназа.

— Никак нет, — ответил я и вышел из командного пункта.

Мелкими перебежками, надолго не останавливаясь на открытой местности, я смотрел за возводящейся на глазах линией обороны.

На бетонных плитах уже стояли пулемётные точки, обложенные мешками с песком. За одной из таких точек сидел молодой советский боец, сосредоточенно вкладывая патроны в ленту.

— Как пулемёт? — кивнул я на станковый «Браунинг» калибра 12.7 мм.

— Как швейная машинка строчит, — улыбнулся боец.

Сирийцы в это время ставили противотанковый ракетный комплекс ПТРК «Конкурс». Рядом стоял сержант из наших, наблюдая за процессом. Работали молча, но слажено, как в оркестре.

Следом притащили ещё один ПТРК. Правда уже «трофейный» ТОУ.

Когда один из сирийцев надавил на треногу, та чуть качнулась, поскребла ножками по бетону. Я машинально покосился на шаткую конструкцию.

Сержант, заметив мой взгляд, только усмехнулся.

— Никуда не денется, — хмыкнул он, будто подытоживая.

Я достал блокнот, наметил пару строк, пошёл дальше. Приятно было наблюдать, что принцип дружбы народов действительно работает на деле, а не только на агитационных плакатах. Советские бойцы и их товарищи из сирийской армии показывали удивительную слаженность, как будто не было языкового барьера.

Но не во всех случаях.

— Да я тебе сказал, Ахмед, сын отца своего, цудад! — возмущался наш боец, показывая сирийцу, что тот неправильно раскладывает захваченные у наёмников Мк-153 и РПГ-7.

Касаемо зарубежного гранатомёта — он только в этом году поступил на вооружение. Видимо, Блэк Рок оснащают самыми современными образцами вооружения.

— Что такое цудад? Я не понимаю, — отвечал нашему грузину сириец.

— Ай, генацвале! Гагвимарджос! — уже тостами заговорил советский боец. — Ну, я тебе по-русски говорю, цудад! Это значит цудад!

Я сам не сразу вспомнил, что значит «цудад». С грузинского переводится как «плохо». Пришлось побыть немного переводчиком, а то эти двое так и не договорятся.

Заметку про это наблюдение я и сделал в блокнот.

У ангара представители сирийского коммандос ставили заграждение — натягивали ржавую колючку между бетонными плитами, усиливая периметр. Работали молча и быстро. Где-то на горизонте ещё глухо ухали взрывы, надо было поторапливаться. Атака могла начаться в любой момент.

Один из бойцов, усатый, в бронежилете и без перчаток, притащил рулон и ободрал руку о ржавый крючок. Порезавшись, обмотал ладони тряпкой вместо перчаток, матерясь на родном языке. Второй с перевязанной щекой поймал мой взгляд, ухмыльнулся и бросил по-русски с сильным акцентом: