Чтение онлайн

— Но можно ли вам верить?

— Можно. Мы торговали на Руси, и нас никогда не уличали в обмане, — приложив руку к сердцу, заявил Иоаким Крумгаузен.

— Мы оставим в залог своих близких, — добавил фон Деден.

Фёдор Троекуров решил посоветоваться с воеводами и спросил Басманова:

— Вот ты, Алексей Фёдорович, как мыслишь?

— Пусть немедленно сдадут город. Так я мыслю.

— А вы? — спросил Троекуров Адашева и Курбского.

— Мы вкупе с Басмановым, — ответил Курбский.

— И верно. Зачем им ехать в Москву, когда им дадена охранная грамота. Царь не даст им воли больше того, что записано в ней, — поддержал Басманова и Курбского Даниил.

Потом всем троим было досадно, что главный воевода не внял их совету, к тому же и сам попал в неудобное положение.

Позже донесли добрые люди до Ивангорода весть о том, как вели себя послы в Москве.

В столицу немцы приехали солнечным днём 1 мая. А за два дня до их приезда к царю прибыл гонец от воевод из Ивангорода. Царь велел Алексею Адашеву и дьяку Игнату Михайлову принять гонца. Выслушав его, Адашев и Михайлов отправились к царю, обо всём доложили. Царь недобро улыбнулся и сказал:

— Послушайте для начала вы этих хитрецов.

Немцы и впрямь хитрили. Они рассчитывали наладить мир без отдачи Ругодива в подданство русским и уклонялись от обещания порвать с гермейстером и всей Ливонской землёй. Но Алексей Адашев и Игнат Михайлов разгадали замысел послов, и Алексей без обиняков сказал им:

— У вас есть охранная грамота русского царя, но вы пренебрегли ею и стреляли по нашему городу и по государевым людям. Когда же вам ответили из пушек и вы попали в нужду, то били челом нашим воеводам и заверяли, что отстаёте от мейстера и хотите быть в государевой воле. Так ли это?

— Так, — склонив голову, ответил фон Деден.

— Ныне же воля государева такова: выдайте вашего князя Вестермана из верхнего замка Нарвы — Вышгорода, сдавайте Нарву нашим воеводам. Тогда государь вас пожалует, не разведёт вас из домов, не лишит ни вольностей, ни старины вашей, ни торга вашего.

— А кто же будет владеть Ругодивом и Вышгородом? — спросил фон Деден.

— Как и всей Ливонской землёй, владеть будет великий князь и царь всея Руси. Так испокон веку было, иначе и не быть.

Арндт фон Деден и Иоаким Крумгаузен заговорили между собой по-немецки и даже повышали тон, в чём-то не соглашаясь друг с другом. Но потом мирно закончили, и Крумгаузен произнёс:

— Мы ни в чём не можем вам перечить и даём своё согласие на все ваши предложения.

— Хорошо. Мы идём к государю и скажем о вашем твёрдом слове.

Царь Иван Васильевич, однако, решил посмотреть на послов: не поверил он их клятве. Как пришли они, спросил:

— А что же, фогт Вестерман у вас уже не властное лицо?

— Государь, мы бьём челом тебе прямо и ясно с Ругодивом и Вышгородом, со всей ругодивской землёй, — ответил Иоаким Крумгаузен. — Ас фогтом сами поступайте как знаете.

— Пройдохи вы, скажу вам прямо, — рассердился Иван Васильевич. — Ежели вы не выдадите фогта сами, то нам придётся воевать с ним. А у него много пушек, есть припас к ним, есть рыцари, кнехты [37] . К нему придёт на помощь весь Ливонский орден.

Было видно, что немцы ошарашены: им не удалось обмануть русского царя. Тогда они поклялись, что сами выдадут фогта Вестермана.

— Ты только, государь, дай нам жалованную грамоту на весь Ругодив и со всей землёй, что мы целовали крест государю, царю и великому князю всея Руси и его благородным детям.

— Хорошо, я дам вам такую грамоту и отпущу с честью. А с вами поедет воевода Фёдор Писемский и отвезёт такую же грамоту воеводе Троекурову, чтобы он защищал ругодивскую землю от гермейстера и его ордена.

Однако, пока послы ездили в Москву и возвращались из неё, в реке Нарве много воды утекло. Когда русские перестали стрелять по Нарве и Вышгороду, немцы отдохнули и стали искать пути, как одолеть русских и прогнать их из Ивангорода. Не затягивая время, фогт Вестерман отправил гонцов к феллинскому командору Готгардту Кетлеру. Тот словно ждал гонцов из Ругодива. Он немедленно обязал гарийскую и вирландскую земщину нанять кнехтов и послать их на выручку Ругодива.

В те же дни по распоряжению Кетлера ревельский командор Франц фон Зеагафен послал к Ругодиву рижских и ревельских кнехтов-наёмников. 30 апреля они вошли в Ругодив и усилили гарнизон. Сам Франц фон Зеагафен поднял в седло большой отряд рыцарей и тоже привёл их под Ругодив. Он остановился в четырёх вёрстах от города, готовый прийти на помощь фон Вестерману в любой час.

Получив подкрепление, фогт Ругодива сразу же послал в Ивангород ратмана Романюка предупредить русских о непризнании им полномочий послов, ездивших в Москву.

Романюк встретил Даниила Адашева в управе и сказал ему:

— Фогт Вестерман и мы, ратманы, не посылали в Москву послов к царю. Мы не хотим отходить от мейстера.

— Так вы сами и скажите им об этом, как вернутся. И оставайтесь здесь, пока послы вернутся. Но посланец Вестермана тотчас покинул Ивангород, и Адашев не стал его задерживать.

А на другой день, ранним утром, на две сотни русских воинов, которые несли службу за рекой Нарвой, налетел отряд рыцарей Франца фон Зеагафена. Стычка была короткой и жестокой. На две сотни, где в основном были мордва, татары, удмурты, черемисы, напали сотни четыре рыцарей и кнехтов. Русские сотни вынуждены были отходить к реке, но ввязались в сечу. Она была неравной, и, пока из-за реки поспела помощь конных воинов Степана Лыкова, немцы расправились со сторожевыми сотнями, многих взяли в плен, десятки погибли под мечами рыцарей и копьями кнехтов. Лишь немногим больше полусотни спаслись бегством.

Однако в этой короткой схватке русские не остались в долгу. Степан Лыков, переправившись с полутысячей на левый берег Нарвы, не стал догонять уходящих рыцарей и кнехтов. Зная, что кони у них тяжелы на ногу, он повёл своих воинов на ногайских скакунах в обход, чтобы встретить врага на дороге и ударить сбоку. Так оно и было. Для рыцарей и кнехтов нападение на дороге, ведущей к лагерю Франца фон Зеагафена, было настолько неожиданным; что они не успели приготовиться к защите. Отряд был рассечён пополам, и те, кто ехал позади, погоняя пленных, оказались отрезанными от головы отряда. Взяв их в полукольцо, ратники Лыкова погнали их обратно к реке. Они действовали так стремительно, что неповоротливые рыцари и кнехты не помышляли о сопротивлении. Они думали лишь о том, как спастись бегством, забыв, что их гнали к реке, где нет спасения.