Чтение онлайн

Моряк все равно боялся, но ослушаться паука, пусть и крошечного, не мог. На трясущихся ногах он подошел к Рикки, пославшему Найлу импульс, сообщавший о своих намерениях. Посланник Богини не ожидал от паучка такого благородства, правда, тут же поправил себя: о благородстве не шло и речи. Раненому просто повезло.

Рикки, накачавшийся энергией гигантского паука, запрыгнул на руку матроса, разрезанную пиратским ножом. Сквозь наложенную повязку продолжала сочиться кровь.

Рикки устроился чуть выше раны и воткнул две передние лапки по обеим ее краям, а затем выпустил часть энергии гигантского паука в потерявшего некоторое количество крови матроса и, соответственно, ослабевшего.

Матрос тут же почувствовал прилив сил, на его лице появилась широченная улыбка, он искренне поблагодарил Рикки, выразив ему все свое уважение.

—Следующий, — тем временем позвал Рикки в голос. — Кто там еще ранен? И с других судов позовите сюда раненых. Мы не можем терять членов команды. Тем более теперь вам придется распределиться между шестью судами, так что каждая пара рук у нас на счету. Я правильно говорю, Посланник Богини?

—Да, уважаемый начальник разведки, — подтвердил Найл. — От имени всех двуногих я выражаю тебе искреннюю благодарность.

—У тебя еще будет возможность ее выразить, — заметил Рикки уже не в голос, а послав ментальный импульс.

«И что он захочет на этот раз?» — подумал Найл, успев вовремя зашторить сознание.

Что же все-таки хочет начальник разведки? Занять трон на севере? Наверное, да. По крайней мере, маленький паучок мечтает править большими, пусть даже не напрямую называясь Правителем, а стоя за спиной гигантского паука, которого он может полностью контролировать. А для этого нужно что-то, что сделает его хозяином положения. Белый порошок, например.

Рикки преднамеренно уничтожил пятерых, вернее, пока четверых гигантских северных пауков. Диспетчер жив, и Найл очень надеялся, что ему удастся выжить. Понял ли диспетчер, что случилось? Найл точно помнил, как от Рикки северным паукам во время процедуры прощания летели импульсы. Самок ни в чем убеждать не требовалось — они и так намеревались вдохнуть белый порошок и втянули в себя дозы без чьих-либо предложений. А Рикки, по идее, заложил мысль помянуть порошком усопших и диспетчеру, и лекарям, которые им раньше никогда не увлекались. Диспетчер это теперь понимает или нет?

Если нет — хорошо для Рикки, не придется ни перед кем оправдываться. Если, вообще, придется. Да и в противном случае ситуацию можно повернуть в свою пользу, как начальник разведки, по всей вероятности, и намерен сделать. Поняв, откуда дует ветер, диспетчер — если вернется домой живым — будет не только подчиняться Рикки, чтобы тот не нашел нового способа его умертвить, а и других убедит в превосходстве маленького паучка. Пожалуй Рикки намерен держать гигантских пауков в своем подчинении любыми способами, а страх для этой цели подходит великолепно.

Но как он мог выяснить, что порошок заразен? Пусть даже Рикки знал про древнюю болезнь, про то, что эпидемии гасили пожаром, но откуда он взял, что зараза сохранится в порошке? Найлу самому хотелось бы это выяснить — хотя бы из соображений безопасности. Как действовать, если они обнаружат еще одну сожженную деревню или город? Оттуда вообще ничего нельзя брать? И вообще следует побыстрее уводить людей и восьмилапых?

Посланник Богини решил, что задаст начальнику разведки прямой вопрос. Если тот на него ответит, конечно.

Избавление же от северных пауков имело вполне определенную цель. Никто не должен сообщить Доре, сколько белого порошка раздобудет отряд. Наверное, Рикки еще не решил, отдавать ей вообще что-то или нет. А, может, он захочет отдать ей отравленный, проверив его действие на ее фрейлинах, лекарях и диспетчере? Отдаст отравленный, себе оставит хороший (если они его найдут, конечно) и будет выдавать тем, кому посчитает нужным. А все Дорино окружение умрет — если не вообще все пауки третьего города.

А чтобы Дору никто не смог предупредить, Рикки также избавится от тех, кто скорее присягнет на верность ей, а не начальнику разведки. Найл бросил взгляд на продолжающуюся процедуру вливания энергии в раненых моряков и гужевых. Эти, конечно, превознесут до небес и маленького начальника разведки, и его подчиненных. Всем людям — и черным, и белым — расскажут, как он помог им вернуть силы после битвы. Они теперь за него готовы идти и в огонь, и в воду. То есть и все люди (которые, в общем-то, практически ничего не решают и не значат, но тем не менее) — на стороне Рикки. И если он отправит их убивать гигантских пауков, не исключено, что они выполнят приказ. Почему бы и нет? Хотя бы из тех соображений, что маленькие паучки не дожирают двуногих, как гигантские. Пусть лучше городами правит начальник разведки.

Райса, дочь управителя главного паучьего города от белых, оставлена умирать на пустынном острове. Райса могла бы за дозу порошка рассказать обо всем случившемся Доре. Но теперь не расскажет. Она, как и гигантские северные пауки, отравлена порошком, вернее, заражена — но результат-то один и тот же. Парон! — внезапно вспомнил Найл. Он — последний, кто может предать Рикки. Правда, Парон не нуждается в порошке, травке или каких-то других подобных вещах. Но как он поведет себя дома? В этом никто не может быть уверен.

Найл опять посмотрел на процедуру высасывания энергии из уже почти полностью обессилевших гигантских пауков-пиратов. Теперь Рикки уже просто подпитывал энергией участников схватки. Они же потеряли какие-то силы?

—Что ты намерен делать? — спросил у Найла старший брат.

—Мне нужно сходить на свой корабль, ты пока оставайся тут и начинай допрос пиратов, — Посланник Богини кивнул на двуногих. — А я проведаю Салли. Что-то она пока не появлялась.

Начальник отряда перебрался на флагманский корабль, где уже шло веселье: пировали и пауки, и люди. Капитан достал очередную бутылку бренди из своих запасов и угощал им матросов. В первое мгновение Найл хотел вырвать бутылку из рук капитана и разбить о палубу, а потом вышвырнуть за борт все оставшиеся. Как он забыл про капитанский запас?! С яхты мистера Ричардса все выкинули в море, а тут оставили! Но Найл быстро понял, что пауки так увлеклись неожиданно свалившимся лакомством, что даже забыли про алкоголь. По крайней мере он их в эти минуты не привлекал. Человеческое мясо заставляло забыть обо всем другом.