Чтение онлайн

Самое худшее мы пережили ночью. Ветер полностью стих, и это могло бы стать нашим спасением, но в темноте мы не видели даже мелких волн, только ощущали, как они перекатываются через борт. Мы медленно и ритмично гребли в темноте и оглушали богов молитвами. Прислушивались к плеску весел, стараясь держаться ближе к другим кораблям, но всё равно молились всем известным богам.

Должно быть, боги услышали, потому что на следующий день все пять кораблей благополучно пристали к побережью Британии. У берега стоял туман, достаточно густой, чтобы скрыть очертания земли к северу и югу, так что Дудда озадаченно нахмурился.

— Бог его знает, где мы, — наконец признался он.

— Где бы мы ни были, — сказал я, — мы сходим на берег.

И мы направили корабли прямо к берегу, где разбивались мелкие волны, и звук царапающего песок киля был самым сладостным звуком, что я когда-либо слышал.

— Господи Иисусе! — произнес Финан. Он спрыгнул на берег и упал на колени, перекрестившись. — Молю Господа, чтобы больше никогда не увидеть ни одного корабля.

— Лучше помолись, чтобы мы не очутились в Страт-Клоте, — сказал я. Я знал лишь, что мы гребли на запад и пересекли море примерно в том месте, где Нортумбрия граничит с Шотландией, и что побережье Шотландии населяют дикари, зовущие свою страну Страт-Клотой. Это была дикая страна, место набегов, мрачных крепостей и безжалостных стычек. У нас с избытком хватало людей, чтобы в сражении пробить путь на юг, если мы высадились на земле скоттов, но я не хотел, чтобы за нами в погоню бросились лохматые туземцы, жаждущие мести, поживы и рабов.

Я вгляделся в туман, увидев траву на дюнах и смутные очертания холма за ними, и решил, что, наверное, именно так глядел мой предок, что привел корабль через Северное море и высадился на незнакомый берег Британии, не зная, где он и какая опасность его поджидает. Звали его Ида, Ида Несущий Огонь, именно он захватил огромную скалу у серого моря, где построили Беббанбург. Его люди, как и те, что высаживались сейчас с пяти кораблей, должно быть, протопали через прибой и принесли оружие на незнакомую землю, всматривались вглубь и гадали, какой враг их поджидает. Они повергли этих врагов, и теперь та земля, что покорили воины Иды, стала нашей. Ида Несущий Огонь отогнал врагов от пастбищ и долин до самого Уэльса, Шотландии и Корнуолума, теперь те земли, что лежат между ними, стали нашими, те земли, что однажды мы назовем Инглаландом.

Сигтрюгр спрыгнул на берег.

— Добро пожаловать в своё королевство, господин, — произнес я, — по крайней мере, я надеюсь, что это твоё королевство.

— Это Нортумбрия? — спросил он, глядя на дюны, поросшие чахлой травой.

— Надеюсь, что да.

— А почему оно не твоё, господин? — усмехнулся он.

Признаюсь, я ощутил соблазн. Стать королем Нортумбрии? Быть владыкой земель, что когда-то составляли королевство моих предков? Потому что когда-то здесь правила моя семья. Потомки Иды Несущего Огонь правили Берницией — королевством, что охватывало Нортумбрию и южные области Шотландии, и именно король Берниции возвел Беббанбург на той мрачной скале у моря. На какое-то мгновение, стоя на этом окутанном туманом берегу с неторопливым прибоем у ног, я представил себе корону на голове и подумал об Альфреде.

Я любил его не больше, чем он меня, но я не был настолько глуп, чтобы считать его плохим королем. Он был хорошим королем, но титул короля подразумевал только долг и ответственность, и они давили Альфреду на плечи, оставили морщины на его лице и мозоли на коленях от непрестанных молитв. Мое искушение проистекало из-за детского понимания сути царствования: будто став королем, я мог бы делать все, что захочу, и почему-то мне привиделась Мус, дитя ночи в Честере, и я, должно быть, улыбнулся, а Сигтрюгр принял эту улыбку за согласие со своим предложением.

— Ты должен быть королем, господин, — произнес он.

— Нет, — ответил я твердо и на мгновение ощутил соблазн сказать ему правду, но я не мог сделать его королем Нортумбрии и одновременно сообщить, что Нортумбрия обречена.

Нам не дано знать будущего. Возможно, некоторые, как моя дочь, могут читать руны и находить предзнаменования в их спутанном клубке, а другие, как та старая ведьма в пещере, что когда-то предсказала мне будущее, могут узреть богов в видениях, но для большинства будущее — это туман, мы видим перед собой ровно настолько, сколько этот туман позволяет, хотя я был уверен, что Нортумбрия обречена.

К северу лежали земли скоттов, их населяли люди дикие, кровожадные и гордые. Казалось, мы обречены постоянно с ними сражаться, но я не имел ни малейшего желания вести армию в их убогие холмы. Пребывание в долинах скоттов означало засады, а путь по холмам — голод. Скотты — хозяева этой земли, но решись они захватить нашу, то мы бы их как всегда перебили. Точно так же они перебили бы нас, вторгнись мы в их холмы..

К югу от Нортумбрии жили саксы, у которых тоже была мечта. Мечта Альфреда, мечта, которой я посвятил всю жизнь — объединить королевства саксов в одну страну. На пути к мечте теперь стояла только Нортумбрия, Этельфлед же страстно желала, чтобы мечта сбылась. В жизни я нарушил немало клятв, но никогда не нарушал клятвы, что дал Этельфлед. Я сделаю Сигтрюгра королем, но при условии, что тот станет жить в мире с Мерсией, где правит Этельфлед.

Я сделаю его королем, чтобы он уничтожил своего брата и дал мне возможность напасть на Беббанбург. Я сделаю его королем, пусть даже положу начало разрушению его королевства. Ведь он должен поклясться жить в мире с Этельфлед, а я не могу и не стану требовать от Этельфлед жить в мире с ним. Нортумбрия Сигтрюгра окажется в западне между диким севером и честолюбивым югом.

Ничего этого я не сказал Сигтрюгру. Вместо этого я обнял его за плечи и повел на вершину дюны, откуда мы смотрели, как мужчины и женщины сходят на берег. Туман поднимался, и я видел, как по всему берегу пересекают узкую полоску прибоя оружие и щиты. Вырвавшиеся из плотно набитых кораблей дети с воплями и кувырками носились по песку.

— Мы пойдем под твоим стягом, — сказал я Сигтрюгру.

— Под красным топором.

— Тогда все подумают, что мы служим твоему брату.

— И мы отправимся в Йорвик, — уточнил Сигтрюгр.

— Да, в Эофервик.

Он нахмурился, размышляя. С моря подул бриз, взъерошив светлые волосы зятя. Он смотрел на корабли, и я знал, что ему жаль их бросать. Но выбора не было. Маленький мальчик залез на дюну и уставился на Сигтрюгра с разинутым ртом. Я рявкнул на него, ребенок испугался и убежал.

— Не любишь детей? — удивился Сигтрюгр.

— Ненавижу. Шумные мелкие засранцы.

— А твоя дочь сказала, что ты был хорошим отцом, — Сигтрюгр рассмеялся.

— Это потому, что она редко меня видела, — ответил я и почувствовал легкий укол в сердце.

Мне повезло с детьми. Стиорра превратилась в женщину, которую любой с гордостью назвал бы своей дочерью, а Утред, несущий сейчас копья через мелководье и смеющийся вместе со своими товарищами, оказался прекрасным человеком и славным воином, но мой старший... Мой оскопленный сын. Он, подумал я, оказался самым умным из троих, и, возможно, лучшим из них, но мы никогда не станем друзьями.