Чтение онлайн

Мороз, подружившийся с кожей,

уже поля обвивал.

[В]

Колодец гудит ночами,

скрипит заваленной крышей.

Квадратными профилем стали

тянется снова все выше.

Они ему подражали,

трещали на ветках сирени,

слетали вниз по спирали,

хватая когтями ступени.

Бросает тень в галогене

холодный облик вороны.

Закрашены краскою стены,

и выбиты ломами троны.

Одни танцуют антенны,

над мусорным баком свободы,

а грязный рисунок гиены

не видит грязные своды

на небе нашей Геенны.

I

Транзитом по мотелям,

по суткам и неделям,

в погоне за спиною,

разбит гранит травою.

Дождем убита крыша,

мотор совсем не слышно,

скрипят дверные стекла,

обивка вся намокла.

Осталась сигарета,

а в трубке ни привета,

вчера порвал рубаху.

Да хоть сейчас на плаху.

Неоном над стоянкой,

накрыт перед огранкой,

холодный я и рваный,

как кот у ног незваный.

II

Вокруг Венеры вьётся

пустынный мотылёк,

то лбом ударит просто,

то упадет в платок.

Его язык нескладен,

потрепан он на вид,

никто, увы, не знает,

что он влетел в тупик.

Потом, холодным утром

найдут его крыло,

исчез из мира будто,

и больше нет его.

И все мы здесь, наверно,

простые мотыльки,

хватаем телом скверну,

не думая взойти.

Вокруг Венеры вьётся

пустынный мотылёк,

то лбом ударит просто,

то упадет в платок.

III

Холодный неон, разбитые стёкла,

разорваны джинсы и кровь на щеке,

вчера мне хотелось, чтобы суббота,

закончилась мирно, костром на реке.

Но только Судьба махнула рукою,

ударив грозой и молнией в борт,

машину порвало ближайшей стеною -

и яхте моей последний здесь порт.

Очнувшись один на белой кровати,

(в тепле и уюте, снаружи шторма),

я мотылька в оконном квадрате

заметил и сразу зажмурил глаза.

IV

И не было судьбы ужасней,

чем быть ненужным никому,

и мир в тонах от крови красный,

и ноль деяний по уму.

Ночное небо – как надежда,

что все потом уйдет во тьму.

И он идет, сорвав одежду,

и взгляд его в Ее плену.

И только точка надо всеми

велит ему шагать вперед,

Венера знает, он ей верит,

и глаз его, блестит, как лед.

Tore

Я стою у огромных железных ворот,

ухвативши рукою холодный засов,

а за ними живет довольный народ,

и доносится гул мужских голосов.

Я единственный вынес идею толпы,

я всего лишь один во весь рост распрямился,

и вонзил свой топор в ледяные столбы,

но последний из тех, кто сполна поплатился.

И пошли вслед за мною все люди вперед,

и большими шагами направление взяли,

мы разрушили вместе сковавший нас лед,

у верхушки мы руль и жизни забрали.

И ворота открыли толчком сотни рук,

расцветаюшиймир лицом своим встретив,

обрубили последний мешающий сук,

изменились и мир, и время, и ветер.

Но проблема одна осталась снаружи:

революции братья остались одни,

нас встретили только рычание стужи

да гиблые земли, что позади.

Я видел море

Я видел море, его глубину,

не чуя ветров и солнца,

там часто мысли идут на плоту,

бросая из золота кольца.

Я знаю холод, его чистоту,

под утренним небом зимою,

где город в вечном белом плену,

мерцает ночью стеною.

И только вчера, отдавши огню

все письма свои и бумаги,

решился я жить там, где хочу

вывесить новые флаги.

Холодное море бьётся о пристань,

деревья роняют первые листья,

скамейка без спинки терпит все капли,

и волны качают хлипкий кораблик.

Пустое пальто сидит на причале,

своим воротом чёрным ветра не чая.

А в грязном кармане лишь сигареты,

туман создающие летом по ветру.

И новый удар шторма о пристань

опять оголит ненужные мысли.

Пальто посидит, шарфик лелея,

с капель дождя убраться не смея,

и где-то потом в дожде иль тумане

он тихо уйдёт в море без края.

Моё одиночество здесь,