Чтение онлайн

Говорить с Малькомом пришлось недолго, так как ему вдруг стало плохо, и он, взявшись за сердце, приказал Дэну закончить начатое. Мужчине помогли покинуть хижину, но Дэн выглядел спокойно, непоколебимо, словно был на все сто процентов уверен, что Мальком придет в себя в нужное время.

Или же ему просто было наплевать.

– Ваши полные имена? – то был первый вопрос, который задал Запанс. Его отец интересовался лишь неудавшейся попыткой пожара, когда Дэн, похоже, хотел поближе узнать ее совершителей.

– Энзо Приц.

– Кая Акияма.

– Ты не местная?

– Мой отец японец, но родилась я в Паворе.

– Как давно в Алиене?

– Шесть лет.

– А в каком городе жила до?

– Столица. Матер.

– И чем же тебя привлекла крошечная Алиена?

– Не меня, а моего отца с матерью. Меня устраивал Матер. Думаю, маленькие города как раз и созданы для таких людей, как мои родители.

– Беглецов?

– Желающих избежать лишних глаз. Мы не нелегалы, если ты об этом.

– Что насчет тебя, Энзо? – Дэн проигнорировал замечание Каи и повернулся к нему, переключая все свое внимание на его изучение. План «говорить буду я» пошел ко дну. Хотя Кая и не рассказала ничего такого, что можно было бы использовать против них, Энзо все равно хотел вести диалог сам. Возможно, во всем виноваты его «нарциссические замашки». Мать часто прозывала его желание доминировать подобным выражением.

– Весь в отца. Кроме себя никого не видишь.

– Не моя вина, что ты влюбилась в самовлюбленного болвана.

– Я не хотела, чтобы ты стал таким же.

– Генетика, мам. Знакомое слово, или ты нуждаешься в пояснении? К тому же, это ты подтолкнула меня к ограблениям. Я – твой кормилец. Так что будь добра и дай мне спокойно делать то, что получается у меня лучше всего.

Какое-то время она молчала, уставившись на газовую плиту и глубоко вздыхая. Такой она рисовалась в сознании Энзо, когда кто-то произносил слово «мама». Уставшая и замученная. Дотрагивающаяся до горячей кастрюли голыми руками, в те редкостные моменты, когда готовила. Всю жизнь сдерживающая крик и ограничивающаяся лишь бесполезными замечаниями. Женщина, поплатившаяся за свою глупую любовь к преступнику вечной наличностью в континууме бытия мошенников.

– Видел бы он тебя сейчас, налюбоваться бы не смог, тьфу. Его маленькая копия. Пустоголовый придурок с нарциссическими замашками.

Тогда Энзо улыбался, глядя на нее отображение в стеклянной вставке кухонного шкафчика и воспринимая ее нападки как попытку выйти с ним на контакт. Жалкое зрелище. Она совсем не умела разговаривать. На ее языке «пустоголовый придурок» имело несколько значений. Первое – ты и правда пустоголовый придурок. Второе – я люблю тебя.

– Ха. Не волнуйся, увидит, когда я присоединюсь к нему в аду. Сразу после тебя. Нас ждет долгожданное семейное воссоединение.

– Надеюсь, мы все-таки попадем в Чистилище* и поплатимся за все совершенные отвратительные деяния. Я правда надеюсь на это, Энзо.

Он всегда усмехался, когда она упоминала это место. Эта женщина признает все, но только не здравый смысл и суровые реалии, в которых как-то нужно выживать.

– Думаю, отец все еще там, отрабатывает грешок под номером двести сорок четыре, – шутил он.

– Какой же ты болван, – отвечала мать.

Энзо рассказал Дэну правду, когда тот заверил его, что обеспечит их безопасность. Как бы часто Энзо не прозывали дураком, он знал, что верить вот так на слово – то же самое, что копать себе могилу. Однако то, что пообещал Дэн показалось привлекательным, а на что-то более привлекательное Энзо с Каей и рассчитывать не могли. Уж точно не в их незавидном положении.

– Я освобожу вас и обещаю не сдавать полиции, – говорил Дэн, – Но с одним условием.

– Каким же?

– Я, мои братья и сестра уходим вместе с вами.

Энзо жалел, что не мог в тот момент, услышав эти слова, закусить сигарету зубами. Это движение концентрировало всю его неуверенность в одном месте, позволяло себя занять в определенно неспокойные секунды. Чем скорее этот чудак высвободит и отпустит их с миром, тем быстрее Энзо вдохнет сигаретный дым. Окажется дома. Забудет об этом чертовом дне, но учтет все промахи в будущем.

Ни Энзо, ни Кая не поинтересовались внезапным рвением помощника главаря покинуть племя. Времени в обрез, да и честно признаться, Энзо было плевать с высокой колокольни. Главное, чтобы он наконец оказался в городе.

В одночасье Дэн перевязал их руки так, чтобы со стороны казалось, что связаны они натуго. На самом же деле их можно было освободить легким движением кисти.

– Мой отец собирается подвергнуть вас суду, – объяснял Дэн, заканчивая проворачивать подобный прием с Каей, – Но вы не бойтесь и не пытайтесь сбежать до моего сигнала. Сразу после него вы высвободите руки и рванете в чащу. Действуйте незамедлительно. Первую минуту советники ничего не предпримут.

Говорил Дэн с деланной уверенностью, и как обычно показывает практика – уверенность не всегда удается внушить. Доля сомнения, как правило, всегда мигает в сознании едва различимой среди самовнушения короткой вспышкой. Энзо понимал, что сейчас его с Каей безопасность зависит от того, как скоро Дэн подавит в себе это чувство нерешительности. Как бы Дэн ни силился его скрыть, в глазах и неловких телодвижениях была заложена правда. Он боялся.

Однако ему удалось.

Наверное, Энзо никогда не забудет момент, когда кулак Дэна Запанса встретился с лицом его отца, не забудет крики и точь-в-точь предсказанное Дэном колебание советников. Та женщина, что предложила им с Каей отрезать по пальцу, замерла в изумлении.