Чтение онлайн

— Светловолосый господин в бежевом — из Идбера, унылая личность в дальнему углу рядом с музыкантами… Да! Это тивообразное недоразумение прямиком из Саннивы.

Пальчиком леди Кэссол не показывала, но взгляд у нее был почище иной линейки в руке знающего географа. Ткнет — не промажет.

— А темноволосый господин с пышными бакенбардами?

— О! Да вы меткий стрелок. Это господин… э… фирсвитский… Фарги… Фарви…

— Фарвиз Пэям?

— Точно. Дикарское имя.

Элайнов неведомый источник компрометирующих фактов не врал. Тайные изъяны господина Пэяма сделали бы честь любому злодею. Шуриа не читают мыслей, поэтому, в чем состоял омерзительный порок фирсвитца, Джэйфф знать не мог, но видел его так же, как лекарь зрит язвы прокаженного на коже.

А еще…

— Скажите, миледи, я могу попросить у вас танец? Достоин ли ваш покорнейший из слуг такого чудесного подарка? — взмолился шуриа так страстно, что генеральша дар речи потеряла.

— Д-да… К-конечно…

Большего Элиру не требовалось, чтобы подхватить растерянную и смущенную женщину и увлечь в круг танцующих. Только бы оказаться поближе к господину Пэяму.

И нет больше ни бального зала, ни насыщенной духоты, ни разгоряченных дармовой выпивкой чужих лиц. То не сливочно-желтый, жирный свет от бесчисленных свечей дробится в хрустальных подвесках люстр и дрожит мелкой дрожью, то горячее марево жаркого полдня. И не колонны подпирают высокий свод расписанного голопузыми младенцами потолка, а толстенные стволы деревьев вознеслись к самому небу. Треснул паркет, брызнул в разные стороны щепками, а жесткая трава рванулась к солнцу, к жаркому летнему солнцу. И бесшумно ступает по ней нога, не ведающая про уродливые туфли. То Князь-Змей и его Шаман вышли на охоту. Подобраться незаметно, приблизиться к жертве, зачаровать ее пляской золотистых чешуек брони, а потом… Но прежде, чем Князь-Змей отпустит в полет стрелу, его Шаман испробует добычу, легонечко коснется раздвоенным язычком…

— Ох, прошу прощения, сударь. Я так неловок.

— Не беспокойтесь. Это ведь лишь касание.

— И все равно, простите.

Когда-то давно Джэйфф сказал бы, что Фарвиз Пэям носит в себе златую чешуйку, а потом вонзил бы ихинцу в сердце презренного полукровки. Его бабке… да, пожалуй, именно бабке, следовало держать ноги вместе, когда вокруг бродят хелаэнаи.

«Какой позор! Шиларджи, отврати свой взгляд! Кровь Князя-Змея растворилась в паршивом полукровке из драного Фирсвита!» — думал бывший рилиндар, продолжая свой танец.

— Ваши глаза… — прошептала партнерша.

— Что?

— Они вдруг помутнели… как у мертвого.

Ее страх пах горькой пижмой.

— Душ-шновато сегодня.

Генеральша невольно вздрогнула. А Джэйфф по-шамански выпил смешной женский испуг перед непонятным, как самое изысканное вино, глоток за глотком, касание за касанием. Так же, как учил его много-много-много лет назад правнук того самого Шамана, что охотился с Князем-Змеем. Незачем чужачке носить на себе невидимую ранку от соприкосновения с древним оружием шурианских шаманов — тончайшим скальпелем, рассекающим души. Пусть живет.

Главное, что появился предлог подойти к господину Пэяму. Джэйффа не переставали смешить забавные современные ритуалы. Словно прошедшие века народ только и делал, что выдумывал, как бы усложнить себе жизнь. Не попросту спросить имя, а совершить настоящий церемониал — найти того, кто представит, поговорить о погоде, удачно пошутить… Смешные люди! А еще шуриа называют дикарями.

Но правила есть правила, даже если они смехотворны. Важен результат, не так ли? Джэйфф совершил положенные приличиями телодвижения и получил то, что хотел, — содержательную беседу с господином Пэямом за рюмочкой ликерного вина.

О чем говорили? Обо всем и ни о чем, как это принято у политиков. А если закрыть глаза, то полное впечатление, будто разговариваешь либо с Вилдайром Эмрисом, либо с Аластаром Эском. Те же стремительные и обтекаемые, точно селедки в косяке, словечки, лавирующие между препятствиями в виде неприятных вопросов.

Разумеется, нынче в Фирсвите правили узколобые консерваторы, душители свободы и злокозненные угнетатели, под чьей пятой стонал народ, частью которого являются наши братья меньшие — Третьи. Ах, простите, сударь, оговорился! Конечно же, просто наши братья-шуриа. И как только Фарвиз Пэям возглавит руководство Свободной республикой, все тут же станет иначе — народ воспоет величальную песнь и пойдет трудиться радостный. Нет, Вилдайр до такой глупейшей агитации не опускался, но не раз и не два Джэйфф ловил его на этой покровительственной интонации в отношении шуриа. Довелось даже как-то спросить у Священного Князя свистящим шепотом, не хочет ли тот бросить палку и крикнуть: «Взять!» Вилдайр сделал вид, будто обиделся. Для Аластара же существовали только двое шуриа — Джона и Шэррар, остальных он в расчет не брал.

— Вы, как я понял, живете на Шанте? — уточнил Фарвиз. — И как? Как вам под рукой Вилдайра Эмриса?

— По-разному.

— Уклончивый ответ.

«Да, да, да! Шуриа всегда ускользают», — разозлился бывший рилиндар.

— Слишком прямой вопрос. Для вас.

Фирсвитец приподнял бровь. Дескать, объяснитесь! Джэйфф тоже неплохо владел своим лицом и бровями умел такие штуки выделывать.

— Ка-а-ак? — Он честно выпучил глаза. — Шурианская бабушка не научила вас уходить от неудобных ответов? Ай-ай!

И пальчиком стал грозить, как запутавшемуся лгунишке.

Что пригвоздить собеседника жестоким словом к месту, что проткнуть ему печень — ответом будет резкая бледность, затрудненное дыхание, расширенные зрачки. И пока господин Пэям судорожно заглатывал воздух, счастливый шуриа допил бутылку ликерного вина.

— Вы явились меня шантажировать?

— Упаси Великие Духи! Зачем мне это?

— Не вам, а вашей… подруге.

— Загадками изъясняетесь, господин Пэям.

— Все знают, что леди Конри…

— П-фуй! Не смешите меня. Я — шаман. Будь у нас больше времени, а вы расположены слушать, я бы рассказал вам очень романтичную историю про ваших шурианских предков, — он сделал акцент на слове «ваших». — Право же, там есть чем гордиться.

Было видно, что Фарвиз Пэям с огромным удовольствием заболел бы прямо сейчас мозговой горячкой. Говорят, после нее многие люди теряют память, а значит, есть шанс забыть про шурианских предков навсегда.

Оказалось, грешки, коими отягощена душа господина Пэяма, вызывают в нем меньше омерзения, чем капля крови детей Шиларджи в жилах. Грустно. И очень обидно за Князя-Змея.

— Не уверен, что я хочу знать… э… подробности, — промямлил будущий президент Фирсвита невесело.

— Зря.

— Значит, все-таки шантаж?

Пред мысленным взором Пэяма уже проносились картины собственного унижения и полной зависимости от желаний Элайн эрн Конри.

Джэйфф развел руками. Мол, не обессудьте, сударь мой, но сами виноваты.

— Возможно, но совсем не обязательно.

— Что я могу сделать для вас, господин Эрмид? — тут же спросил фирсвитец.

«Тьфу!» — подумал шуриа. Ну что за люди теперь живут по эту сторону моря Кэринси? Вместо того чтобы попытаться договориться миром или убить из-за угла, хотят взятку сунуть. Поплевался мысленно, но деньги взять согласился. Так, на всякие мелкие расходы. Или в качестве возмещения морального ущерба, если угодно. Не каждый день шуриа вынужден своими глазами видеть глубину падения народа Шиларджи. И уж если чему и научили Джэйффа Элира хитрые конфедераты, то лишь простым истинам — деньги никогда не помешают, и их никогда не бывает много.