Волчьи судьбы
Шрифт:
– Хотя я знал, что ты придешь сюда.
Тут же в подвале резко вспыхнул свет. Блин, им самим на ночное зрение наплевать что ли? Точно на голову больные! Кое-как проморгавшись за пару секунд, я, наконец-то, смогла рассмотреть вновь прибывших. Марго держал за руку, как кутенка за шкирку, высокий сухопарый мужчина, которого я раньше видела лишь на фотографии. Так вот ты какой, северный олень! Тьфу, то есть Константин Важек. Сразу скажу, впечатление он производил совсем неприятное. Манера жестко кривить губы и жутковатый колючий взгляд.
– Отец… – попыталась было что-то проговорить Марго, но тот довольно грубо оборвал ее:
– Замолчи, тварь! Так и знал, что на тебя нельзя положиться. Как ты можешь даже заикаться о заступничестве за этих… животных!
– Возможно потому, что она сама уже одна из нас, – так, чтобы все слышали, отметил очнувшийся от транквилизаторов Эндрю.
– Что? – Важек вскинул голову и просто впился взглядом в верволка.
– То, – фыркнула уже Иветта. – Ты так использовал собственную дочь, но даже не заметил перемены в ней!
Теперь уже Константин уставился на Марго, словно желал пробуравить ее взглядом. Та замерла как кролик перед удавом, будто если она не будет шевелиться, ее не заметят.
Важек смотрел на дочь, и лицо его приобретало все более каменное выражение. Ясно, что он читал ее мысли. Наконец, горе-спирит разродился, прошипев:
– Как ты могла, маленькая дрянь! Как ты могла заразиться, впустить в себя эту скверну? И потом еще прийти сюда! Совсем забыла слово божие?
– Я… я не виновата! – лепетала девушка.
– Ложь! Ты позволила искусу проникнуть в свой разум и тело! Если бы ты была достойным воином божьим…
– Не несите чушь! – не сдержалась Иветта. – Уж вы-то прекрасно знаете, в чем причина.
Константин резко обернулся к верволчице, но та невозмутимо продолжила:
– И не стоит прикидываться святой простотой! Ее мать была верволчицей, и вы наверняка знали, чем чреват ваш с ней союз. Если нет – то вы полный дурак. Но уж во всяком случае вы не могли не знать, что Марго с детства несет печать оборотня.
– Что?
Иветту уже, как говорится, понесло. Она решила идти в своей отповеди до конца:
– Ей вы могли забивать голову чем угодно, но с нами не получится. Вы – спирит, и прекрасно знали, что за "бесы" скрываются в вашей дочери. Но то, к каким методам вы прибегали… это отвратительно. Если бы ее мать была жива, она бы давно уже бегала в стае. И смерть ее матери кажется мне весьма странной.
– В смысле? – Константина аж перекосило.
– Верволчица, ждущая потомство, во время родов мобилизует все силы. Она очень живучая. К тому же в воспоминаниях Марго фигурирует ее мать.
– Моя мама… умерла… не при моем рождении? – похоже, до Марго стало доходить.
– Молчать! – рявкнул Важек непонятно кому. Наверное, все-таки Марго. Во всяком случае Иветта добилась своего – она вывела его из себя. Причем сильно. Вон, он аж пятнами пошел. По-моему, Зак правильно говорил, что у него крыша того… протекает.
Судя по всему, течь увеличилась, так как Константин вытаращил глаза и возмущенно проговорил:
– Как вы можете… как вы смеете упрекать меня в чем бы то ни было! Вы! Грязные животные! Убийцы, у которых нет ничего святого! Лживые твари! И твоя мать была такой же! Лживая сука, чуть не предавшая всех нас! А ведь мы поверили, когда она, заразившись, утверждала, что прекрасно контролирует себя!
Она до последнего скрывала свою беременность. Потом родилась ты. И она стала превращаться в животное!
Я позволял ей лишь кормить тебя. Так продолжалось некоторое время. Лет пять. Я видел, что она все сильнее влияет на тебя. Наконец, я ее застукал, когда она пыталась и из тебя сделать зверя! Но она поплатилась за это! Жестоко поплатилась!
Марго изменилась в лице. Оно стало походить на посмертную маску, глаза вытаращились. Девушка стала медленно оседать на пол. Я вспомнила, что Зак говорил что-то о последнем блоке, который он так и не снял. Видимо, он-таки снялся.
– Господи! – выдохнула Марго, заливаясь слезами. – Ты… ты убил мою мать… на моих глазах!
Девушка скорчилась на полу, рыдая, заново переживая страшные воспоминания детства. Мы все притихли, пораженные жестокостью Константина. А Марго вот сильные эмоции пока были противопоказаны.
Ее рыдания стали переходить в подвывания и взрыкивания. Она стала выгибаться, затрещали кости. Марго начала перекидываться.
Константин смотрел на это действо, как на пришествие антихриста. На лице написаны ужас и отвращение. А Марго менялась. Трещала, разрываясь, одежда, менялось телосложение, брызнула шерсть. Зверь продирался наружу из человека. Поначалу это трудно. Но через пару минут на месте девушки стояла ощетинившаяся волчица.
А красивая получилась. Каштаново-медовая шерсть и желтые волчьи глаза. Глаза, которые просто впились в отца. Я знала, да и все оборотни тоже, что происходит. Человеческий разум боролся с инстинктами зверя, ибо первое желание после перевоплощения – мяса!
Волчица зарычала, и сразу же затрясла головой, отгоняя от себя желания зверя. Вроде, ее разум прояснился. Она сделала неуверенный шаг к отцу, а он…
Константин оправился от шока. Выхватил из-за пояса пистолет странной формы и разрядил в дочь всю обойму. Так, что ни один мускул не дрогнул у него на лице.
Даже если учесть, что в пистолете были пули с транквилизатором, все равно его жестокость и бесстрастность поражали. Отвратительно!
Марго сделала неуверенный шаг вперед, пошатнулась и завалилась на бок, тяжело дыша. Тут же, под действием этого немалого количества транквилизаторов, началось обратное превращение. Долгое и болезненное.
Вбежавшие в подвал остальные охотники, видно Константин их как-то вызвал, как раз застали последние моменты трансформации. И тут же повыхватывали оружие. Константин сделал им знак рукой, обронив: