Чтение онлайн

Она столько лет заботилась обо мне, оберегала и никому не показывала на глаза. Может, в деревне кто-то и догадывался, что она живёт не совсем одна, но об этом старались помалкивать, так как знахарка от ведьмы в людской молве не так уж далеко ушла и если задавать слишком много вопросов или сплетничать по этому поводу, то легко можно накликать беду на себя самого. Люди это знали и с Травкой не связывались, стараясь полностью игнорировать её личную жизнь, до тех пор, пока она была им нужна и в то же время была для них опасна.

Так что я уже было начал поворачивать обратно, чтобы вернуться домой как можно раньше, хотя вовремя туда попасть я уже и так и этак не успевал, и нравоучений бабкиных мне было уже в любом случае не избежать, как ни крути. Но я уважал её старость и безграничную любовь ко мне, всегда прощая ей излишнюю ворчливость, предрасположенность к которой, впрочем, имелась у всех людей её возраста. Ну, или почти у всех.

Но не успел я полностью развернуться, как до моего слуха вдруг донёсся незнакомый звук, должен заметить весьма странный звук. То ли протяжный стон, то ли чей-то оклик, то ли ещё что-то, только я совсем не смог разобрать, что именно это было, за тот короткий срок, что он звучал.

Я внимательно прислушивался ещё какое-то время, впитывая в себя окружающую тишину, и был за это щедро вознаграждён. Звук тот повторился, хотя и не сразу. Я не чувствовал в нём для себя никакой угрозы, а вот любопытство испытал немалое. Я довольно-таки тщательно изучил леса в округе ещё несколько лет назад, будучи совсем несмышленым волчонком, не забредая разве что сюда. Но неужели здесь могло находиться что-то такое, чего во всём остальном лесу отродясь не было. Любопытно!

Немного подумав, я решил, что ничего с Травкой не случится, если я задержусь ещё на полчасика. По крайней мере, особой погоды они в моей судьбе уже не сыграют.

И тогда широкими, но беззвучными скачками я понёсся в ту сторону, откуда как мне показалось, я слышал загадочный звук. Благо лесок тот был редким, и я мог двигаться свободно, не боясь оцарапать чёрные лоснящиеся бока. Вот что значит, неуёмная забота Травки! И чего только я постоянно жалуюсь на жизнь? Ухожен, умыт, накормлен, одет и обут. Что ещё мне нужно для счастья? Да пожалуй, ничего. Если бы ещё не это чёртово одиночество….

Занятый своими жалобными мыслями, я чуть не промахнулся и не пролетел мимо того места, куда, собственно говоря, так стремился. Совсем близкий стон заставил меня резко затормозить и развернуться. Я присмотрелся получше, пошарив глазами по темноте.

Вот оно, что-то большое и чёрное лежало чуть в стороне от меня. Попробуй, разгляди это нечто в такой же тёмной и непроницаемой ночи. Я принюхался, никакой опасности от этого существа не исходило. Запах его чем-то смахивал на лошадиный, но в том-то и дело, что на лошадиный он был только похож.

Осторожно переступая с лапы на лапу, я приблизился к этому существу ровно на такое расстояние, которое могло мне понадобиться, чтобы в случае чего была свободная возможность отскочить в сторону. Я вновь повёл носом. Снова этот незнакомый запах, а ещё запах крови, боли и страха. На этот раз я так отчётливо почувствовал это, что вначале даже отшатнулся от неожиданности. Я не был чудовищем и оттого запах крови сам по себе был мне более чем неприятен, да и чьи бы то ни было боль и страх, вызывали в моей чуткой душе не что иное, как только жалость и сострадание.

Я стоял к незнакомому зверю со спины, но к этому времени уже понял, что животное почувствовало моё присутствие, но не в силах было даже повернуться, а значит, таиться не было необходимости. Я обошёл его по небольшой дуге и замер.

Большие, грустные и почти по-человечески разумные глаза, окаймлённые длинными чёрными ресницами, взирали на меня вымученно и устало. Похоже, у их обладателя больше не было сил сопротивляться, но и сдаваться просто так животное явно не собиралось.

Она, а при ближайшем рассмотрении это оказалась именно она, немного приподнялась, но это было всё, на что она сейчас была способна. Это движение, по-видимому, далось ей с величайшим трудом, и над лесом тут же разнёсся крик нестерпимой боли. В воздухе между тем появился запах совсем свежей крови. Я присмотрелся получше, и заметил открывшуюся от того слабого движения глубокую рану на её взмокшем боку. Кобыла, а это существо больше всего напоминало мне кобылу, хотя в полной мере ею и не являлось, проследила за моим взором, затем с беспокойством метнула взгляд чуть в сторону.

И только тогда я заметил того, кого она, вероятно, старалась скрыть от меня и ради чего собственно попыталась подняться ещё в самом начале, понимая, что сама она уже на этом свете не жилец.

В её ногах стоял совсем крошечный жеребёнок. Он был настолько чёрен, что практически полностью сливался с темнотой, разлившейся к тому времени между нами. Он неуверенно покачивался из стороны в сторону и, молча, посматривал на меня.

Я сделал шаг в его сторону, жеребёнок не шелохнулся, если не считать всё того же мерного покачивания только что появившегося на свет непарнокопытного малыша. А вот его мать вновь попыталась подскочить, что, по-видимому, отдалось в её теле новой болью. Она снова вскрикнула и всё так же обессилено опустилась на бок.

И тогда я понял, что сделал что-то не так и уже мгновение спустя, осознал что именно.

Процесс трансформации занял не более минуты. И вот я уже предстал перед ними в своём человеческом обличье. Мешок с одеждой я положил тут же, у её передних ног.

— Не бойся, я не причиню ему вреда. — Тихо произнёс я, протягивая вперёд раскрытую ладонь, как знак доброй воли.

Не знаю, поняла ли она меня, возможно, но вроде бы она всё же немного успокоилась, только продолжала внимательно поглядывать за моими движениями своим большим чёрным глазом, продолжая лежать всё так же на боку, не в силах изменить положение, которое, по-видимому, причиняло ей немало неудобств.

Я осторожно подошёл к дрожащему жеребёнку, стараясь не делать резких движений и говоря с ним тихим успокаивающим голосом.

— Ну, иди сюда, маленький, я тебя не обижу.

При ближайшем рассмотрении жеребёнок оказался ещё более мелким и жалким, чем показался мне на первый взгляд. Он был мокрый от самого кончика чёрных ушей до таких же чёрных копыт и местами испачкан в материнскую кровь и ещё в каком-то светлом непонятном для меня веществе, о происхождении которого я даже не догадывался.

— Бедненькие вы мои. Кто же вас так? — Спросил я и погладил жеребёнка по вороной голове.

Кобыла всё это время наблюдавшая за мной, громко выдохнула и наконец-то опустила голову на окровавленную траву. То ли признала меня неопасным для своего малыша, то ли попросту устала до невозможности.

Я оставил жеребёнка и вернулся к его матери.

Она тяжело дышала и часто-часто моргала слезившимися глазами. Похоже, жить ей оставалось совсем недолго.

Вдали раздался громкий волчий вой. Кобыла тут же попыталась снова подскочить, но всё так же обессилено упала на траву. Я понимал её волнения. Мать, та, что является истинной матерью, даже на смертном одре в первую очередь думает о безопасности своего дитя. И мой долг ей в этом помочь.