Волчья ночь
Шрифт:
— Н-н-неее… — крик превратился в хрип, когда огромные клыки разорвали Беркошу горло. Алая кровь хлынула на снег.
В ночи раздался волчий вой.
ГЛАВА 2
Эбби потянулась, точно большая ласковая кошка, и распахнула глаза. Она улыбалась, рассматривая светлый балдахин в тонкую темную полоску, улыбалась, переводя взгляд на незашторенное окно, в которое светило яркое зимнее солнце. Улыбка ее сползла с губ, когда молодая женщина перевела взгляд на соседнюю подушку и обнаружила, что та пуста.
Эбигейл нахмурилась, закусила нижнюю губу и прищурилась. Она не любила просыпаться в одиночестве. Как, впрочем, и засыпать, тоже. И Питер знал об этом. Но даже это знание не останавливало супруга, когда он периодически просыпался раньше нее, умывался, брился — причем так тихо, чтобы не разбудить Эбби — и уходил.
Он всегда уходил.
— А утро могло быть таким чудесным, — обиженно произнесла молодая женщина и отбросила одеяло.
Спала она обнаженной и нисколько не переживала по этому поводу. Ей нравилось чувствовать прикосновение нежных шелковых простыней к коже. Эбби любила роскошь, обожала красивые и дорогие вещи. И терпеть не могла отказывать себе в чем-либо.
Молодая женщина покружилась по комнате, раскинув в стороны руки, точно купаясь в свете зимнего солнца, потянулась, приподнявшись на носочки, и только после этого отправилась в умывальню.
Одевалась она уже с помощью горничной. Этим утром Эбби выбрала голубое домашнее платье из мягкой шерсти с белоснежными кружевами у шеи и на манжетах. Платье было довольно скромным, но удивительно подходило к светлым глазам миссис Барроу, оттеняло нежную кожу и придавало молодой женщине воздушности, несмотря на плотную ткань. Эбигейл безумно нравилась себе в этом наряде.
Анника расчесывала длинные кудри своей госпожи, пропускала шелковистые пряди сквозь пальцы, тихонько вздыхая.
— У вас такой чудный цвет волос, миссис Барроу, — восторженно произнесла она. — И такие густые пряди. Тяжелые и блестящие. Настоящее сокровище. Ни одна дама в Барглине не может похвастаться таким богатством.
Эбби довольно улыбалась. Она любила комплименты, пусть те и исходили от служанки, обожала, когда ею восхищаются. Это поднимало ей настроение. Вот и сейчас, всего несколько приятных слов, восторженный блеск в глазах девушки и настроение, что медленно скатывалось вниз, взлетело. Миссис Барроу снова улыбалась и чувствовала себя превосходно.
— Заплети волосы в косы и уложи их вокруг головы, — наконец-то определилась с прической Эбби. — Сегодня мне хочется элегантности и сдержанности.
Вниз Эбигейл спустилась через полчаса. Вчера она не успела рассмотреть свой новый дом и теперь не отказывала себе в удовольствии полюбоваться на мебель из темного дерева и дорогие ковры, люстры с хрустальными подвесками и картины в тяжелых рамах. Эбби пришла к выводу, что общая обстановка дома ей нравится намного больше, чем интерьер ее спальни. Сделав себе мысленную зарубку обязательно в ближайшее время заняться обустройством, молодая женщина отправилась на поиски супруга.
Анника рассказала, что мистер Барроу встал уже давно, позавтракал в одиночестве и теперь занимается делами в кабинете на первом этаже. Вот туда-то Эбби и направилась в первую очередь. Она не стала стучать, тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
Питер и в самом деле был в кабинете. Сидел за массивным письменным столом у окна и с увлечением просматривал какие-то бумаги. Эбигейл улыбнулась и проскользнула внутрь, тихонько притворив за собой дверь.
— Доброе утро, — Питер поднял глаза от документов, которые читал и взглянул на супругу.
Молодая женщина обиженно надула губы.
— Ты ушел, — произнесла она, приближаясь к столу, за которым сидел супруг. — Опять ушел рано утром и оставил меня одну. Знаешь ведь, как я не терплю просыпаться в одиночестве.
— Прости, — Питер поднялся и вышел из-за стола. Обогнул его, чтобы остановиться подле жены, обнял ее за талию, привлекая к себе. — Но ты так сладко спала, что мне показалось кощунством будить тебя в такую рань. А дел скопилось так много, что…
— У тебя всегда много дел, — вздохнула Эбби, вырисовывая пальчиком невидимые узоры по рубашке мужа — дома Питер позволял себе некоторую вольность в одежде и часто отказывался от жилетов и шейных платков. — И ты всегда предпочитаешь эти свои дела мне. Это нечестно, Питер. Я надеялась, что в этой глуши, вдали от столицы, ты наконец-то начнешь уделять мне чуть больше внимания.
— Дорогая, — в голосе Питера появились холодные нотки, которые Эбби ужас до чего не любила. Она вообще не терпела, когда ее Питер превращался в сурового и невозмутимого дельца. — Моя работа дает нам возможность жить так, как ты к этому привыкла. Если бы я не занимался делами с утра до вечера, то ни этого дома, ни вот этого платья, ни других вещей, которые тебе так дороги, мы бы просто не смогли себе позволить. И я уже неоднократно говорил тебе об этом.
— Да знаю я! — воскликнула Эбби. — Все это уже слышала и не раз. Но…
— Эбби, — Питер сменил гнев на милость и нежно провел кончиками пальцев по лицу супруги, — тебе просто необходимо найти себе какое-нибудь занятие. Ты скучаешь без дела — только и всего.
— И чем же по твоему мне стоит заняться? — спросила Эбби, вывернувшись из объятий супруга. Она обхватила себя руками за плечи и приблизилась к высокому окну, наполовину скрытому за тяжелыми шторами.
— Заведи знакомства с местными дамами, может быть… я не знаю, Эбби, может быть, войди в состав какого-нибудь комитета. Помнишь, в столице ты активно участвовала в каких-то благотворительных делах, посещала приюты и…
Эбби поджала губы. Вздохнула.
— Мне не нравились те дамы, — недовольно произнесла она. — Я и общалась с ними только по твоей просьбе. И все эти комитеты, приюты и сироты… это не приносило мне удовольствия. А столичные кумушки вызывали изжогу одним своим видом. Курицы.
— Теперь мы не в столице, — возразил Питер. — Барглин — совсем небольшой городок и общество здесь… милая, они здесь все друг друга знают, поэтому я прошу тебя… не упрямься, заведи подруг. Это может быть полезно нам в дальнейшем, да и тебе не будет так скучно.