Чтение онлайн

Красное и белое.

Как красиво. Точно крупные капли крови на снегу.

— Миссис Барроу? — она не слышала приближающихся шагов, и вопрос застал ее врасплох. Эбби вздрогнула и случайно задела пальцами ветку. Снежная шапка тут же осыпалась, увлекая за собой и несколько особенно крупных ягод. — Неожиданная встреча.

— Каждая наша встреча неожиданна, — Эбби обернулась и даже попыталась выдавить из себя улыбку, глядя на подошедшего мужчину. — Доброго дня вам, лорд Роуг.

— Простите мою оплошность, — лорд отвесил церемонный поклон и даже приложился губами к ручке — то есть просто поцеловал воздух над перчаткой. — Я не ожидал встретить здесь кого-нибудь в это время, вот и растерялся. Доброго дня.

Эбби кивнула все еще улыбаясь и разглядывая соседа. Он не изменился ни капли с момента последней их встречи и она это понимала. Темное меховое пальто, слегка растрепанные светлые волосы. Сейчас, присмотревшись к его шевелюре, Эбби вдруг заметила, что они седые. Немыслимо! Лорд Роуг так рано поседел. Что это? Наследственность или же в жизни его случались события, которые оставили такой вот след во внешности?

— Как вы здесь оказались? — поинтересовался Александр, предлагая ей руку. — Да еще и в одиночестве?

— Погода сегодня замечательная, — небрежно ответила Эбби, принимая его руку. — Вот мне и захотелось немного подышать свежим воздухом. Дома… скучно сидеть в четырех стенах.

— А ваш… телохранитель, — Александр прищурившись посмотрел на молодую женщину. — Что-то я не наблюдаю его поблизости.

— Ах, у мистера Спайка что-то произошло, — Эбби очень хотела, чтобы голос ее прозвучал печально, но у нее не получилось скрыть радостные нотки. Ну да ладно, — и он оставил службу.

— Ваш супруг заботлив, — лорд Роуг продолжал вести светскую беседу, медленно продвигаясь вперед по дорожке. И Эбби ничего не оставалось, как следовать за ним. — Не многие мужья позволят себе нанять охранника для супруги.

Молодая женщина нахмурилась после этой фразы. И вот вроде бы все ничего, но почему ей показалось, будто бы за ничего не значащими словами скрывается ирония? Да как смеет этот… дворянин так отзываться о Питере и ее, Эбби, жизни? Кто он такой?

Вспышку сдержать удалось, а вот сарказм в голосе — увы, просочился.

— Питер очень меня любит. Как и я его, — произнесла она, глядя в сторону. — И он не желает, чтобы со мной что-либо произошло. Увы, как мне говорили, Барглин, несмотря на его внешнюю забитость и заброшенность, место далеко не безопасное. Особенно для молодых женщин, — последнюю фразу она выделила голосом специально.

— Донесли уже? — по лицу лорда ничего нельзя было прочитать, но то как блеснули на солнце его слова, подсказало Эбби, что стрела попала в цель. Александр Роуг понял, что она имела в виду и… как-то он отреагирует на напоминание о кончине собственной супруги.

— Простите, — Эбби опустила голову, пытаясь спрятать горящие от стыда щеки. Что это на нее нашло, в самом деле? Она никогда не была жестокой и не испытывала удовольствия от того, чтобы сделать кому-то больно. Вот и сейчас, сразу вспылила, высказала то, что при другом раскладе никогда бы не озвучила вслух. — Я не хотела…

— Хотели, — хмыкнул Роуг. — Хотели и сказали.

— Простите, — снова извинилась Эбби.

— Это прошлое, — он говорил медленно и очень тихо. — И оно прошло. Не забыто, но уже ощущения померкли уже достаточно для того, чтобы… — мужчина замолчал, и какое-то время они шли в полнейшей тишине. Слышно было только, как скрипит снег под ногами. — А Ричард Спайк все ж таки не та компания, которая необходима молодой женщине.

— Он… неприятный, — Эбби даже поежилась.

— Вот как? — Роуг резко остановился и обернулся, чтобы смотреть ей в лицо. Глаза его при этом странно блеснули. И Эбби даже показалось на мгновение, что в глубине зрачков зарождаются странные оранжевые всполохи. — Вы действительно считаете так?

— Д-да… — она попыталась вырвать свою руку, но ее ожидаемо никто не собирался отпускать.

— Интересно… — Роуг продолжал вглядываться в лицо Эбби, удерживал ее ладошку в своей руке. А глаза… нет, теперь Эбби точно не мерещилось. Они стали яркими, янтарными… нечеловеческими.

— Ч-что в-вы делаете? — Эбби попыталась вырваться, но Роуг лишь только поморщился и схватил ее уже двумя руками, сжал локти, не давая возможности шевельнуться. Смотрел ей в глаза, не мигая. Заколдовывая ее своим взглядом, лишая воли, опутывая невидимыми, но оттого не менее прочными путами, которые не разорвать было, как бы ты ни старалась.

А его глаза… они больше не напоминали серое зимнее небо, теперь они горели, точно два куска янтаря. Затягивали, заколдовывали, лишали воли.

— Я был уверен, что ширани удалось зацепить вас, — пробормотал лорд нечто совсем уж непонятное. Эбби вздрогнула, но вырываться уже не спешила. Она не могла отвести взгляда от его колдовских глаз. — Да и луна входит в силу. Осталось так мало, совсем ничего… И все же кровь не водица, вы не смогли бы сопротивляться ходящему во снах.

— Что вы… о чем вы… — она все же пыталась. Не вырваться, нет, на это ее сил не хватало, но отвернуться или взгляд отвести. Не вышло.

— Кровь должна была уже проявить себя, — тем временем Роуг точно и не слышал ее. Он говорил сам с собой. И слова его, вроде все понятные, но смысла в себе не несущие никакого, заставляли Эбби дрожать от страха.

А еще глаза, что манили ее и заставляли забыть обо всем. Забыть, кто она и кто он, забыть о Барглине и этом заснеженном парке, о рябине, что стала свидетелем сего странного действа.

Эбби и не поняла, в какой момент все вокруг исчезло, точно и не было этого никогда: ни парка, ни рябины этой с яркими гроздьями поздних ягод. Исчезли все звуки, коими был наполнен этот зимний день, перестал существовать Барглин, и дом, в котором ее ждали к обеду. Не было ничего. Только пустота. Яркая, янтарная пустота, в которую ее затягивало с неумолимой силой.

Ноги ослабели и Эбби стала падать. И падение это было бесконечно…

Сердце стучало громко и размеренно, и стук этот отдавался во всем теле. И раздражал нещадно, хоть Эбби и пыталась отрешиться от него, не замечать. Не выходило. Она попыталась открыть глаза, но ресницы точно склеились, а веки… Эбби даже на мгновение испугалась того, что они срослись, и теперь она ослепла навсегда.

Рывком подняла руки и принялась ощупывать собственное лицо. На ощупь ничего изменилось, все было так, как ему и положено. И ресницы и веки, и лицо ее… она чувствовала на щеках прикосновение собственных пальцев, но вот глаза открыть не могла.