Чтение онлайн

– Я и не знала, что ты в дереве живешь, – говорю я.

Он облокачивается о корень и пожимает плечами:

– Ты еще многого обо мне не знаешь.

– Верно, – признаю я.

Я оборачиваюсь, чтобы рассмотреть поближе его веселую озорную рожицу, на которой таинственным шепотком вдруг проскальзывает умудренное знание.

– В сущности, – добавляю я, – я совсем ничего о тебе не знаю.

– Спрашивай о чем угодно, – великодушно позволяет он, как древний король, обещающий исполнить любое желание.

– Ладно. Что у тебя такое с Джоленой? Куда ты заторопился, когда она подошла?

Вид у него странный, и сдается мне, отвечать ему не хочется.

– Забудь, – говорю я. – Кажется, я сую нос куда не надо. Любопытство не доведет меня до добра. Это один из моих талантов – любопытство то есть, – и не самый приятный.

– Не в том дело, – отвечает он.

Ничего не могу с собой поделать.

– Тогда в чем? – Вопрос вырывается у меня помимо воли.

Он все мнется. Отводит глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом, и я понимаю, что опять без спросу лезу к нему в душу. Пробую снова отступиться, пока ему не стало совсем неловко. Я знаю, что такое секреты, которые никому нельзя доверить.

– Забудь, – повторяю я, – не надо говорить о том, о чем не хочется.

– Дело в том, что я не настоящий, – вдруг выпаливает он.

И, обернувшись ко мне, шарит взглядом по моему лицу, ожидая реакции. Думаю, он находит в нем только недоумение, потому что никаких других чувств я не испытываю.

– Как это «не настоящий»?

Он пожимает плечами:

– Ты не поймешь.

– А ты меня испытай.

– Ты настоящая. Где-то там… – он неопределенно машет рукой, но я понимаю, что он имеет в виду, – у тебя есть тело, которое спит, пока ты здесь болтаешься. Ты настоящая. У тебя есть жизнь. Дух.

– На мой взгляд, духа тебе не занимать, – вставляю я.

Ни следа улыбки.

– Меня кто-то придумал, – говорит он.

– Кто?

– Не знаю. Одинокий ребенок, писатель, художник – кто-то. Потом он вырос или дописал сказку, закончил картину и отпустил меня. Забыл обо мне – и вот я здесь. Не настоящий. У меня нет ничего своего, нет своего дома, и никто не знает, долго ли мне жить, пока совсем не истаю.

– Ты хочешь сказать, что ты чей-то воображаемый друг?

– Не знаю, – повторяет он. – Не помню.

Его слова напоминают мне о нуменах Изабель – тех духах, которых она призвала откуда-то своими картинами. Картины открылись, как двери, и впустили их в наш мир, и теперь они могут жить здесь вечно, неизменными, пока целы эти картины.

– Я о них слыхал, – говорит он, когда я рассказываю ему про нуменов, – но, по-моему, это другое.

– А почему все-таки ты сбежал от Джолены? – спрашиваю я.

– Потому что она из Народа и слишком настоящая, – объясняет он.

– Опять непонятно.

– Ты ведь знаешь про звериный народ, который первым пришел в мир?

– Конечно. Как девочки-вороны. Или Люций.

Он кивает:

– Когда такой, как я, оказывается рядом с ними, сама сила их присутствия делает меня менее настоящим. Стоит мне провести побольше времени в компании кого-нибудь из Народа, и я полностью сойду на нет.

– Правда?

Он опять кивает.

– Я все равно истаю, но рядом с ними это произойдет очень быстро.

– А они знают? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами:

– Какое им дело до таких, как я?

Я не могу представить, чтобы Джолена или Люций, и тем более Джо, были так бессердечны, и говорю ему об этом.

– Твой друг Джо – опять же другое дело, – отзывается Тоби.

– Я думала, он тоже из Народа.

Тоби кивает:

– Во втором поколении. Я слышал, отец у него из ворон, а мать – из псовых. В родстве с кланом Красной Собаки, которая первой встретила духов маиса и тыквы и привела их к людям.

«Ворона и собака, – думаю я. – Тогда понятно, почему в стране снов он принимает такой облик». Я пытаюсь представить себе, как умудрились его родители… Вот, скажем, птица, а вот собака…

– Но как же… – начинаю я.

Он наконец хохочет, впервые за весь разговор.

– Они его произвели на свет, когда были в человеческом облике, – втолковывает он мне, все еще ухмыляясь.

– Ну конечно!

– Но это редкость, – продолжает он. – Я хочу сказать, чтобы двое из таких разных кланов завели ребенка.

– А я думала, чуть ли не в каждом третьем из живущих сейчас в мире людей и животных – смешанная кровь.

Он кивает:

– Но его родители были чистой крови, а это другое дело. Кланы Народа довольно замкнуты. Они сходятся с людьми и – когда в зверином облике – со звериными родичами, но очень редко с другими кланами.

– Так ты не истаешь рядом с Джо? – спрашиваю я.

– Скорее всего, истаю.

– Если бы он знал, то не стал бы подвергать тебя опасности.

Тоби снова пожимает плечами. У него это здорово получается: так холодно и независимо.

– Мы просто убегаем, едва их увидим, – говорит он.

Я замечаю это «мы».

– А таких, как ты, много?

– Больше, чем домов сердца в мире духов. Любой может творить нас сотнями. Только и нужно, что воображение. Но чтобы мы продолжали существовать, нужна вера, а она у людей реже встречается.

«Опять же как с нуменами Изабель», – думаю я. Хотя и не совсем. Ее нумены, раз созданные, живут вечно.

– А люди, которые вас создают, знают? – спрашиваю я.

– Читали же они сказки…

Я понимаю, о чем он говорит. Все эти старинные предания о том, что волшебный народ исчез, потому что мы перестали в него верить.

– Но откуда им знать, что эти сказки говорят правду?

– В том-то и штука, – говорит он. – Мы все равно зависим от их веры. И почти все мы живем недолго – исчезаем, едва успев появиться. Очень грустно.