Чтение онлайн

Зверю не нравилась эта маска.

Но маска скрывала пустоту, и, честное слово, этот факт заставлял находить лед красивым, холод – освежающим, а неподвижность – концептуальной. Ну а куда деваться-то, если живешь с этим под одной крышей?

Куда деваться, если не хочешь от него уходить?

Князь опасен.

И все же Зверь оставался с ним рядом. Князь был единственным, к кому не получалось отнестись с ровной снисходительностью, или того хуже, – с равнодушным презрением. Остальные… Прав был Казимир, и не стоило тогда пропускать его слова мимо ушей – остальные не были ровней. Разве что Эрик. Бывший хозяин.

Но Эрик – слишком человек.

А этот?

А кто его знает? Не убил пока, вот и ладно.

Оба держали дистанцию, личное пространство каждому требовалось размером с небольшую галактику, и все равно они умудрялись не мешать друг другу. Ловушка сработала? Дикая тварь из дикого леса подошла максимально близко – настолько близко, насколько позволили подойти. Тварь уже не была дикой. И Зверь знал, что Князь никого не подпускает ближе.

Странно было понимать, что оказался в малом круге приближенных. Ведь ничего же не делал для этого. И цели такой не ставил.

Да кто его поймет, этого шефанго?

Других проблем хватает, чтоб еще и об этом думать.

Близилась война с орками. Тир фон Рауб, бывший легат Старой Гвардии, из героя и небесного рыцаря превратился в дезертира. Трусливо и подло сбежать, считай, перед самой войной – перед войной, которая потребует максимальной концентрации всех сил и возможностей, – поступок вполне в духе демона. Вообще, странно, как это Эрик мог настолько доверять заведомо вероломному созданию?

У Эрика никто спросить не рискнул, а тот оставлял пересуды без комментариев.

Старогвардейцы тоже отмалчивались. Старой Гвардией – остатками Старой Гвардии – теперь командовал Падре. Им нужно было пополнение, но никто больше не учил новых пилотов, а мастера-самородки – большая редкость. Даже большая, чем казалось: со времен набора в Старую Гвардию сменилось два поколения, и не появилось ни одного самородного Мастера.

– В мире сейчас восемнадцать Мастеров-пилотов, из них тринадцать – твои ученики. Скажи мне, Волк, если им придется выбирать между тобой и хозяевами, кого они выберут?

Вдумчивая тишина. Мягкая усмешка.

– Молчишь. Интересно, кто-нибудь из тех, кто сейчас заступается за тебя там, снаружи, понимает это?

Вряд ли они понимали. Даже Алекс – первый из учеников, худший из учеников – даже он не понимал. Алекс не такой, он тоже в небе, но это небо полководца, а не пилота.

– Ты наверняка думал об этом. О том, что было бы, не служи твои ученики правителям-союзникам. Как бы тогда сложилась их жизнь? Они воевали бы между собой?

– Мастера не убивают Мастеров.

– Ты научил их этому?

– Да.

– Бедные дети.

– Я не люблю войну, Князь.

– Знаю. К сожалению, войне наплевать на это.

Здешнее спокойствие, живая, теплая безмятежность – это от безнадежности.

Войне – наплевать.

Князь ждет войны с орками. Он готовится к ней и не надеется не то что победить, а даже отстоять хотя бы часть Радзимы. Его государство списано сразу. Радзима должна стать препятствием на пути орков на запад, но сама она будет уничтожена. Князь знает это. И все же готовится к войне.

Спокойно, покорно и безнадежно.

Зверь не понимал его.

Не понимал. И злился. Безнадежность и покорность – слова, невозможные рядом с именем «Эльрик де Фокс». Хотя казалось бы, не все ли равно?

До начала войны оставалось еще четыре года. Князь считал, что орки нападут раньше. Договор больше не имел смысла. Даже личный договор между орочьим царем и Великим Князем Радзимы. С того момента как орки осознали свою силу и свои шансы на победу, Князь перестал быть чудовищем из их кошмарных снов.

Его больше не боялись.

И с этим он тоже мирился.

– Зачем я здесь, а?! – Зверь исходил ядом и мало что не шипел от злости. – У тебя в руках – лучшее оружие, какое только можно придумать. Лучший из убийц. И что? Я тебя не понимаю!

– Как обычно.

Да уж. Как обычно. Уже несколько месяцев Зверь ждал, что Князь попросит его – прикажет ему, предложит ему– воевать на стороне Радзимы и союза западных государств.

Ждал напрасно.

Ну ладно. Воевать ему и не хотелось, да и толку с него на войне: один – не воин ни в поле, ни в небе. Но кое-что способен сделать только одиночка.

– Ведь есть же у них какие-то ключевые фигуры!

– Шенирэ? [9] Конечно. Как и в любом государстве.

– Ты не можешь сложить два и два или издеваешься?

– Издеваюсь, Волк. – Предупреждающее покачивание трубки останавливает уже готовую выплеснуться злость. – Мы же договорились, что это ты не понимаешь, так за что ты злишься на меня?

– Но я хочу понять!

– Когда-нибудь поймешь.

– Я не пойму. Я не понимаю этих ваших игрищ. Я просто убийца и упырь.

– Ты поймешь, – пообещал Князь. – Поверь мне, я же провидец.

Он улыбался. И не разобрать было, смеется или говорит серьезно.

Здесь проходила граница.

Князь виртуозно умел замыкаться в себе. Это происходило моментально, и со стороны казалось, что он по-прежнему открыт для общения, весел, дружелюбен и язвителен. Но это было очередной маской. Одной из множества. Наверное, его друзья тоже умеют различать. И, наверное, они тоже знают, что почти всегда видят только маски – ничего больше.