Чтение онлайн

Не то чтобы я их подозревал в совершении серийных убийств, да и из рассказов Катарины выходило, что они на подобное не способны… вот стадо или отару селянскую проредить — это запросто, а дев древесных потрошить — нет, невозможно.

Если следовать в рассуждениях логике и некоторым фактам, принимаемым за таковые ввиду отсутствия опровержений, то выстраивается цепочка, исключающая причастность волкодлаков к злодеяниям, то есть обеспечивающая им железное алиби. Маньяк орудует топором — это раз, все зверства совершаются при свете луны в тот час, когда зов природы непреодолим — это два. И наконец подводя итог, мы имеем следующее: в то время, когда совершались преступления, волкодлаки находятся в своей волчьей ипостаси и, как следствие, просто не способны пользоваться топором.

Из списков подозреваемых их можно смело исключить, а вот как свидетелей… с их-то нюхом. — Кэт.

— Да, ведьмак?

— Я волхв.

— Ага. Что ты хотел спросить?

— Зачем вам я, если вы могли просто попросить волкодлаков по следу проследить убийцу?

— Они не могут.

— Почему?

— Сам догадаться не можешь?

— Слишком мало фактов.

— Во-во. Волхву положено гадать на плавленом воске, а не собирать всякие «хвакты». Все-таки ты ведьмак.

— Волхв. Я ведь не истребляю нелюдей, как другие ведьмаки.

— А они что, истребляют?

— Конечно. Упырей, вурдалаков и прочую нечисть.

— С чего ты это взял? — искренне удивилась Катарина.

— Ну, так… написано…

— Ведьмаки, — тоном молоденькой, первый день в школе, учительницы, поясняющей первоклассникам отличие «а» от «я», произнесла ведьма, — они не истребляют нечисть, они поддерживают мир между молодыми и древними расами.

— Они что, упырей защищают? — обиделся я за героя своего любимого цикла.

— Нет, — задумчиво произнесла Кэт, закладывая крутой вираж. — Ты не волхв и не ведьмак…

— А кто?

— Лох.

— Какой?

— Боюсь, что дремучий…

— Здорово! Дождался…

— Приехали.

— Да… — обиженно засопел я, не сразу поняв, что последнее высказывание ведьмы относится не к предыдущему разговору, а к факту достижения места назначения.

Уняв праведное негодование, я соскочил на землю и осмотрелся.

Лес как лес, поляна как поляна, нигде ни признака жилья.

Едва слышно зашелестели листья, и, мордой раздвинув ветви терновника, на поляну вышел матерый волчара. Огромная зубастая пасть, мощные лапы и в придачу высота в холке больше метра. Такой человека — как Тузик тряпку… в клочья.

Приготовившись в случае чего поэксплуатировать Троих-из-Тени, я замер. Говорят, звери остро реагируют на резкие движения…

Шелест раздался справа… слева… сзади… Мгновение, и вот волки окружили нас плотным кольцом. Почти три Десятка здоровенных и к тому же явно хищных зверей. Вон у них какие клыки…

— Кэт, — шепотом окликнул я ведьму, — взлетай.

— Зачем? — поинтересовалась она, замерев с переброшенной через помело ногой.

— Волки.

— Точно лох, — обреченно вздохнула моя сопровождающая. И, легко соскочив на землю, подошла к самому здоровому зверю. — Привет, Здирих.

Волк рыкнул, с места исполнил сальто задом наперед и предстал перед нашими очами уже в образе старца преклонных годов.

Роскошная седая борода по пояс, жилистое тело и всякое отсутствие одежды.

А чего я еще ожидал?

Мы летели к волкодлакам — вот и прилетели.

Тем временем большинство волков приняли человеческий облик, и мы оказались в толпе здоровых голых мужиков.

Кэт восприняла это совершенно спокойно — ведьма, что с нее возьмешь? Меня же подобное соседство коробило — не в бане поди.

Вожак стаи подошел ко мне и протянул руку.

— Рад приветствовать прославленного волхва.

— Я тоже очень рад. — Я пожал ему руку, поражаясь силе его хватки.

— Прошу в мою обитель. Разделим трапезу, поговорим. Сказывают, на Кощея собрался?

— Собрался.

Протиснувшись сквозь заросли терновника, мы вышли в поселок волкодлаков.

Два десятка избушек; свора ребятни, гоняющая с дерева на дерево дикого кота; люди в простой крестьянской одежде и волки, занимающиеся мелкими хозяйственными делами, а то и просто дремлющие в теньке.

При нашем появлении карапузы оставили кота в покое, чем он не преминул воспользоваться — серой молнией шмыгнул прочь.

Потрепав рыжего, всего в веснушках малыша, я улыбнулся ему. Он ответил мне тем же. Пухлые губы разошлись, обнажив острые клыки.

Кто-то потянул за мой меч, кто-то за рубаху. Но, слава богу, никто не решился попробовать меня на зуб.

— Заходите.

Вступив в хижину, я замер, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме, царящей в жилище вожака волкодлаков. Обстановка обычная, как в простой сельской хате. Стол, скамья, печь и… пожалуй, все.

— Сейчас принесут угощение, а пока я хотел бы преподнести гостю подарок.

Седовласый волкодлак вышел, видимо за подарком, а я склонился к уху Кэт:

— Сырое мясо я не ем.

— Я тоже, — успокоила она меня.

— Почему волкодлаки не могут отследить маньяка? — задал я вопрос, над которым уже давно бился и не находил ответа.

— Лесные девы живут в заговоренных лесах, в которые не может зайти ни один зверь, так как в этом случае его сведет с ума и убьет запах материнских древ.

— Почему?

— Чтобы кабаны не подрывали корни, а медведи и зубры не рвали кору. Чтобы рядом никто ни на кого не охотился, не убивал…

— А как же маньяк?

— Что?

— Как он заходит? Нос зажимает? Или в противогазе?

— На людей этот запах не действует.

— Понятно. Волкодлаки просто не могут войти туда, чтобы взять след.

— Правильно. Войти они могут только в человеческом обличье, а нюх у них обостряется только в волчьем.

— Жаль, засаду они тоже не смогут организовать, — сообразил я.