Чтение онлайн

И неожиданно для самого себя останавливаюсь. Куда я иду? У меня нет здесь дома. Постой, что-то с моей головой, а точнее, с памятью. Я растерянно оглядываю себя. На мне мое зимнее пальто с каракулевым воротником, под ним мой пиджак, мои брюки, рубашка. Все чисто, выглажено. И все же я пока не осознаю, зачем и почему я оглядываю себя. Видно, моя память срабатывает, но срабатывает как-то со скрипом, как-то нечисто срабатывает, и до меня не доходит сразу суть выдаваемой ею информации. И лишь через какое-то мгновение, как бы со стороны, в мой мозг вливается понимание того, что вся имеющаяся на мне одежда чистится, гладится и стирается лично мною. А жены у меня нет.

Но как же мой ребенок, мой сын Андрей? Я бросаюсь к телефонной будке и пытаюсь набрать когда-то свой номер, но сбиваюсь, путаю цифры. Господи! Что творится со мной? Наконец номер набран. Я слышу голос Марины и спрашиваю: «Ты будешь дома?» Она молчит. Но я чувствую, что она слышит и узнала меня, и говорю: «Я через полчаса буду». Трубка снова несколько секунд молчит, а потом отвечает: «Ладно».

В квартире ничего не изменилось. Я прохожу в комнату и сажусь в свое кресло.

— Чай будешь? — спрашивает Марина.

— Можно, — отвечаю я.

Она уходит на кухню. Из комнаты мне видно, как Марина суетится у плиты. Лицо у нее бледное, смытое какое-то, и на нем застыла маска вечного удивления. Да, она сильно изменилась. Поцеловать ее? Нет, лучше не надо. Да и губы у жены развыклые, слабые. И как утомлена! Ей, видно, плохо. Но что значит «плохо» для Марины, я не знаю. Неприятности в министерстве? Но ее работа в нем никогда меня всерьез не затрагивала. Марина наливает мне и себе чай и садится против меня.

— Наша семья, — завязываю я разговор, — обладала единственным, но несомненным достоинством, среди всех существующих доныне семей, она достаточно быстро распалась. А есть такие, в которых супруги мучают друг друга до сего дня. Правда, это вовсе не моя и не твоя заслуга. Это заслуга нашего замечательного времени, когда сроки, отпущенные на существование семьи, изумляют краткостью своего существования.

Я делаю глоток, ставлю чашку и внимательно вглядываюсь в свою бывшую жену. Но лучше бы я этого так откровенно не делал! В ответ на этот мой взгляд она говорит, глядя мне прямо в лицо:

— Трезвым ты не мог прийти? Хотя, надо отметить, и поддатый ты выглядишь прекрасно. Я бы даже сказала, шикарно. Личико свеженькое, румяное, ну прямо как помидорчик. Модный костюм, дорогое пальто. И интеллигентскую чушь несешь, как обычно. А вот твоего собутыльника Рощина вчера похоронили! На, читай, некролог в «Литературке».

Я, взглянув на некролог, возмущаюсь:

— Еще одного талантливого человека затравили!

— И как тебя хватает и пить, и писать? Гена, зачем ты пьешь?

— Зачем? — Я поднимаю голову, смотрю на Марину и, ухмыльнувшись, отвечаю: — Так, поговорить надо…

— С кем?

— С собственным прошлым… Которому я обязан своим настоящим…

— Зачем?

— Душу облегчить… Ты безбожница. Тебе не понять! А может, поймешь? «Интернационал» — гимн этот помнишь? Помнишь его первую строфу?

— «Вставай, проклятьем заклейменный…» — говорит Марина. — Как видишь, помню!

— А о чем эти слова, к кому они обращены? Понимаешь?

— Естественно, к пролетариям. Чего здесь понимать?

— Нет! Эта строфа обращена к падшим слоям человечества, и иллюстрацией этому служат слова из книги «Второзаконие», [19] относящиеся прежде всего к иудеям: «Проклят всяк, не исполняющий всего написанного в книге сей».

— Старая песня! Во всех бедах человечества виноваты евреи. А тогда кто мы — идиоты, дураки?! Если нами они так манипулируют.

— Марина, не переводи разговор на уровень кухонного базара. Я хочу тебе сказать о выводах, к которым я пришел. Каким-то таинственным провиденциальным образом уже в первых же строках гимнов, девизов и политических манифестов содержится расшифровка реального сатанинского содержания этих документов. Именно это показывает история последних ста лет. Значит, черти есть!

— Вот что я тебе скажу! Ты допился до чертиков! И они тебе всюду мерещатся. Зачем ты все время у Заболоты торчишь? Ничего хорошего у этого националиста и пьяницы ты не получишь.

— Опять ты за свою бытовуху! Кстати, русские националисты не могут быть пьяницами. Они не пьют. Убеждения им пить не позволяют. Но продолжим о чертовщине. Знаешь поговорку: «Гони черта в двери, он придет в окно в образе праведника». Откуда она взялась? Между прочим, это сублимация. Черти есть, и оборотни есть, и лешие. А ведьмы и ведьмаки так на каждом шагу. И в одном ты права! Я действительно каждый день с ними дело имею. Я на грани больших открытий. Правда, мне для работы необходимы два условия. Первое — чрезвычайная, сверхчеловеческая концентрация на данном предмете. Второе — способность найти за частностями закономерность и сделать из этого практический вывод. Ни первого, ни второго условия у меня нет и не будет. Бросить журналистику я не могу, чтобы все внимание уделять разрабатываемой теме. Жрать надо! А за предполагаемые выводы меня засадят, самое малое — этак лет на десять.

— Чушь собачью ты несешь! Прошли те времена, когда за убеждения сажали!

— Если бы прошли, я бы не пил. Я говорю честно, теперь я пью, как самый последний алкоголик, — в одиночку. Я допиваюсь до одурения и начинаю разговаривать сам с собою. Часто я беседую и со своими предками. Нет, никто меня не поймет.

— Успокойся! Я тебя понимаю, но тебе надо обратиться к психиатру.

— Да пойми ты! Ведьмы и ведьмаки — это порождение зла, социальная зараза и паразиты, поклонники отвратных и непристойных убеждений, приверженцы наркотиков, яда, шантажа и других ползучих преступлений. Они поднимают ссоры, ревность, споры, сердечные разногласия. Их пагубная деятельность простирается от семейных неприятностей и столкновений до самых серьезных преступлений. «Нечистая сила как политический фактор» — нравится тебе такое название?

— Идиотское!

— Ничего ты не понимаешь! Слушай, что говорил папа Иннокентий VIII в 1484 году. Может, поймешь! Я не передам все дословно, но суть скажу. Ведьмовство всегда было и будет политическим фактором, поскольку оно приводит к столкновениям наций, к анархии и революции. В результате ведьмы и ведьмаки являются постоянной опасностью и для настоящего времени. Они опасны для всякого упорядоченного общества.

— Ты меня уже достаешь своей бесовщиной. Еще немного, и я сама стану по отношению к тебе ведьмой!