Чтение онлайн

– Сударь! Эй, сударь! Куда же вы, я ведь не сделаю вам ничего плохого!

Она обернулась и увидела Тимура, летевшего прямо на нее. За ним бежал высокий молодой брюнет, это он кричал. Гортензия подумала, что турок остановится возле нее рассказать, как он сходил в Мессажери: в то утро он относил ее письма. Но этого не произошло. Тимур ее даже не заметил. Ей пришлось быстро отойти в сторону, иначе он наскочил бы на нее.

Оба, как ветер, пронеслись мимо, один – бормоча проклятия на своем родном языке, другой – продолжая звать и увещевать. Удивленная забавным происшествием, Гортензия увидела, как они один за другим скрылись во дворе особняка Морозини, и пошла за ними, благо была совсем рядом.

Когда она вошла во двор, то заметила лишь спину турка, уже почти скрывшегося за дверью. Незнакомец, сорвав с головы элегантную шляпу, кинул ее наземь и в бешенстве принялся топтать.

– Господи, какой дурень! Ну какой дурень! – ругался он.

После недолгих колебаний он собрался было в атаку на дверь, как вдруг, заметив Гортензию, подобрал с земли шляпу, отряхнул ее и подошел с видом человека, которого застали в смешном положении.

– Извините меня, сударыня… Вы, случайно, не живете в этом доме?

– Живу. Правда, я тут только гостья…

– А-а, – явно разочарованно протянул молодой человек. – Не сочтете ли слишком бесцеремонным вопрос, кто здесь хозяин… или кто снимает этот дом?

Прежде чем ответить, Гортензия пристально на него взглянула. Элегантный темно-серый костюм, зеленый жилет. Человек молодой, лет тридцати, а какой худой! Но лицо интересное, глядя на него, даже забываешь о худобе. Под густыми черными, торчащими в разные стороны волосами чуть смуглое лицо. Глаза фавна. Дикие глаза с густыми, загнутыми вверх ресницами. Тонкие губы. Зубы ослепительной белизны. Волевой сильный подбородок. Чуть вздернутый нос, подчеркнутый тонкой полоской усов, придавал лицу вызывающий вид.

Вполне удовлетворенная осмотром, Гортензия ответила, что в особняке живет графиня Морозини, и спросила, что такого мог наделать Тимур, отчего его так преследовали.

– Абсолютно ничего, сударыня. И, откровенно говоря, боюсь, что этот славный человек понял меня неправильно. Сейчас я вам все объясню, если только соблаговолите послушать меня еще минуту. Хотя раньше осмелюсь задать вам еще один вопрос. Этот человек очень похож на турка…

– Не только похож, сударь, он и есть турок. Если не ошибаюсь, он родился у берегов Каспийского моря.

Молодой человек расцвел в улыбке, словно на него вдруг упал ласковый солнечный луч.

– Чудесно! Он-то мне и нужен!

– Вы сказали, он вам нужен? – изумилась Гортензия. – Но, сударь, что вы под этим подразумеваете? Это самый верный слуга графини Морозини, и она ни за что не согласится уступить его…

– О, сударыня, я так много не прошу…

– В таком случае что же вам все-таки нужно, сударь? – вдруг холодно прозвучал голос Фелисии, появившейся на ступенях. Возле нее стоял Тимур, направив на незнакомца указующий перст.

Мятая шляпа описала в воздухе дугу, достойную Великого века, [6] а ее владелец раскланялся, как настоящий светский лев.

– Я хотел бы просить вас, сударыня, разрешить своему слуге попозировать у меня в мастерской. Если, конечно, он согласен… в чем я, увы, сомневаюсь.

– Вы художник?

– Имею честь им быть, – несколько высокомерно ответил молодой человек. – Меня зовут Эжен Делакруа.

Тучи, сгустившиеся было в прекрасных очах графини, вмиг улетучились.

– Вы автор «Ладьи Данте» и этой удивительной «Смерти Сарданапала»?

Если он и был польщен, то виду не показал, даже не улыбнулся, а поклонился снова.

– Заметив мое творчество, вы, сударыня, оказываете мне великую честь.

Фелисия рассмеялась.

– Да как же его не заметишь? Ваши картины, господин Делакруа, столь же сильны, сколь и оригинальны. Но прошу вас, зайдите в гостиную. Мне стыдно, что приходится беседовать с вами тут, во дворе.

В сопровождении Тимура, не спускавшего с незваного гостя подозрительного взгляда, все отправились в салон.

– Итак, – начала Фелисия, указав своему удивительному гостю на кресло, – вы хотели бы, чтобы Тимур позировал для вас?

– Буду просто счастлив. Я безумно интересуюсь левантинцами и, чуть только увидел вашего слугу, почувствовал, как у меня замерло сердце. Турок, настоящий турок! И где? В Париже! Я заговорил с ним, но у него ведь такой буйный нрав! Тогда я побежал за ним…

– Как настоящий преследователь! – рассмеялась Гортензия. – Вы оба неслись, будто сам дьявол летел за вами по пятам.

– И чуть было вас не сбили. Прошу прощения, сударыня, но, знаете, когда дело касается моей работы, я просто перестаю замечать, что происходит вокруг.

Как ни странно, Тимура почти не пришлось уговаривать позировать художнику. Убедившись, что намерения у незнакомца были самые что ни на есть честные, дворецкий даже возгордился от того, что его лицо будет фигурировать на одном из больших полотен, которые и принесли художнику славу или по крайней мере позволили ценить его по достоинству. Первую встречу назначили на завтра, и турок пообещал прийти к трем часам в мастерскую на набережной Вольтера, 15. После чего Делакруа поблагодарил Фелисию за любезность.

– Это я должна вас благодарить, – отвечала она. – Тимур не подает виду, но он чрезвычайно горд. Он видит в вашем приглашении признание физических и моральных качеств своих соотечественников.

– В таком случае он ошибается. Поскольку вы, сударыня, почтили своим вниманием мой скромный труд, наверное, вам известно, что мои симпатии в большей степени отданы мученической Греции, нежели Оттоманской империи. Но дело в том, что мне сейчас нужно именно такое волевое лицо… Не разрешите ли, прежде чем откланяюсь, просить вас позволить навестить этот дом еще раз?