Волки в городе
Шрифт:
— Снова глупости говорите, — пробурчал он, изучая удостоверение. — Вы же сами видели, что на остановке и в автобусе были одни старики и дети. К ним, как вы понимаете, вопросов подобного характера быть не может.
Он запомнил ее фамилию, имя, отчество, год и день рождения: Мишина Лада Юрьевна, дата и год рождения: 30.05.2007.
Повертев еще немного для проформы удостоверение в руках, он вернул его владелице. Снова повисла неловкая пауза, но тут Днёв окончательно и бесповоротно решил взять инициативу в свои руки.
— Вы меня действительно извините, Лада Юрьевна, но мне нужно идти, — сказал он, глядя ей в глаза. — Всего вам доброго.
— До свидания, — снова улыбнулась она, убирая документ в сумочку.
Попрощалась, развернулась и быстро пошла прочь от станции метро, ранее известной как «Кунцевская», а теперь называвшейся «Ближняя дача». Подполковник несколько секунд растерянно смотрел ей вслед, а потом, словно очнувшись ото сна, резко отвернулся и устремился в подземку.
В поезде он попытался сосредоточиться, но новая знакомая все никак не шла у него из головы. Найти ее, при желании, не составляло большого труда — ее паспортные данные ему были известны. Но стоило ли…
Заходя в здание Министерства, Днёв встретил нескольких сослуживцев из других отделов. Двое их них прошли мимо него не поздоровавшись, будто не узнав. Ничего необычного в этом не было. Днёв и сам раза три на его памяти поступал точно так же. Но тогда это было с другими, и ему казалось, что он абсолютно прав — офицеры попали под подозрение и должны доказать свою невиновность, преданность партии. А теперь он сам попал в точно такую же ситуации. И это игнорирование со стороны коллег было подполковнику крайне не приятно. Оно поселяло в душу страх и неуверенность.
Зайдя в свой кабинет, Днёв сразу же связался с секретариатом Збруева и попросил соединить его с генералом. Збруев оказался на каком-то совещании, но помощник заверил, что как только Павел Семенович вернется, ему тут же будет доложено о звонке. Днёв поблагодарил и повесил трубку.
Включив компьютер, он начал дожидаться, пока загрузиться система. Но приготовившись уже ввести пароль, он обнаружил, что это больше не требуется — отечественная операционная система с длинным названием «РЕФАЛ/Суперкомпиляция» загрузилась и так. Это значило, что в рабочем компьютере тоже основательно порылись. Ну, и этого следовало ожидать.
Открыв новый документ в программе «Письмо», подполковник сделал несколько отступов пробелом от края страницы и большими буквами набрал слово «ВОЛКИ». Напечатал и задумался. Ему предстояло продумать детальный план дальнейших действий. Действий, от которого зависела его жизнь, а также жизнь еще многих и многих людей, которые так или иначе будут ему помогать в работе. В том числе и генерала Збруева.
Итак, на повестке дня стояло возможное покушение на Дробинского. Именно его фамилия отпечаталась на электронной странице под номером один. Прежде всего, необходимо было встретиться с журналистом и еще раз подробно выяснить все нюансы произошедшего. Конечно, в распоряжении Днёва был подробный отчет о беседе Дробинского со Збруевым. Но, все же, любая личная беседа в данном случае была предпочтительнее.
Днёв знал, что уже через час после разговора журналиста с генералом были предприняты все меры по организации его охраны. Несколько офицеров днем и ночью опекали его дома и на работе. Для этого два сотрудника МНБ были в спешном порядке оформлены в штат «Национал-коммунистических вестей», а еще два человека вселились в соседнюю квартиру, расположенную на той же лестничной клетке, где располагались апартаменты самого Дробинского под видом родственников соседей. Плюс к этому в доме напротив было установлено круглосуточное наблюдение за домом журналиста, а так же прилегающими к нему окрестностями. Офицеры дежурили и возле здания редакции. Одним словом, Дробинский был прикрыт со всех сторон. Но, как показывала практика, этого было мало. И Днёв это прекрасно понимал. Успев в метро полистать книгу, которую ему дал Збруев, подполковник нашел в ней немало описаний покушений террористов чуть ли не на первых лиц государства. А уж какая у них защита!…
Да и без всяких книг Днёв знал не мало случаев, когда даже суперохрана не могла обеспечить полной безопасности объекта. А из этого следовало, что к данным мерам надо было срочно присовокуплять что-то еще, что-то, что могло гарантировать не только результат в виде сохранности жизни Дробинского, но и могло бы дать хотя бы небольшую зацепку для дальнейшего раскручивания клубка.
Зазвонил телефон. Днёва вызывал к себе Збруев.
Быстро преодолев несколько этажей, подполковник чуть ли не бегом ворвался в приемную и попросил доложить о его приходе. Помощник добродушно улыбнулся в ответ и тут же скрылся за массивной дверью кабинета. Через несколько секунд он вернулся обратно и сообщил, что Днёв может войти.
Когда подполковник прикрыл за собой дверь и повернулся, чтобы поприветствовать Збруева, он на какое-то время потерял дар речи. Не веря своим глазам, он смотрел на сидевшую за длинным столом для совещаний ту самую Мишину Ладу Юрьевну, с которой расстался чуть меньше часа назад около метро.
— Входи-входи, герой — любовник, — то ли со смехом, то ли серьезно обратился к нему генерал. — Присаживайся.
На ватных ногах, не сводя глаз с женщины, Днёв подошел к столу и сел напротив нее. Сейчас она не улыбалась и смотрела на него сосредоточенно и серьезно.
— Добрый день, — зачем-то поздоровался с ней Днёв.
— Виделись, — без тени иронии ответила она.
В разговор вступил Збруев:
— Позволь тебе представить майора специального подразделения «Штурм» Мишину Ладу Юрьевну. С этой минуты вы работаете вместе. А так как уже познакомились, то обойдемся без чайных церемоний.
Генерал тяжело опустился в кресло и раскрыл стоявший перед ним ноутбук иностранного производства. Что-то поизучав на экране лэптопа, он поднял глаза и сказал, обращаясь к Днёву:
— Пока ты отдыхал в нашей «гостинице», мы с Ладой Юрьевной кое-что прикинули и наработали. — Збруев внезапно остановился и не сводя насмешливых глаз с подполковника спросил: — Ты чего на меня так смотришь, словно я тебе сейчас сказки начну рассказывать?
Днёв в этот момент действительно сидел сам не свой. Вместо того, чтобы приготовиться слушать начальника, он все никак не мог перестать думать о том, что же это было сначала на остановке, а потом уже около метро.
— Товарищ генерал, — как можно более ровным голосом обратился он к Збруеву. — Разрешите спросить?