Волопас

Таблица не сходилась. В этом месяце оклад и прибавка за проценты с продаж не покрывали всех расходов.

Непокорные числа раздражали, казалось, что экран компьютера мерцает, и от того глаза больше устают. Хотелось бросить все и уехать домой. Дать мозгу отдохнуть от напряжения и расслабиться уже. Но жена точно не удержится… спросит, сошелся ли баланс, приготовил ли он деньги на репетиторов для старшей, брекеты для младшего и можем ли наконец купить совершенно необходимое кресло. Будет добиваться ответа. А потом и он сам вспылит. Сорвется, а там и детям может прилететь. Всегда найдется за что. Могла бы ведь помолчать, но нет, доведет обязательно!

Лучше переждать. Посидеть тут подольше, потом еще дорога. Приедет, когда она уснет, тогда разговоров не будет. А завтра с работы пораньше, сразу в магазин и на дачу, там будет не до скандалов…

Надо еще раз расчет процентов проверить. Только музыка раздражает.

Аркаша прошел по пустому и полутемному офисному оупен-спейсу и выключил радио-колонку. Ее на какой-то навязчивой радиостанции постоянно включал коллега, которому никак не работалось без музыки. Вот включать ее он не забывал каждый день. А выключать – забывал. Как будто даже не собирался.

Проходя обратно скользнул взглядом по мелочам на столах коллег. Остановился через стол от своего. Тут сидела крупная женщина, она всегда сильно душилась, но сегодня от нее пахло особенно сильно. Он втянул носом воздух над ее рабочим местом. Как будто до сих пор витает этот крепкий запах.

Что ж, может быть без раздражающей музыки удастся найти ошибку?

Аркаша уткнулся в список начислений. Вдруг забыл какую-то продажу? Сверил выгрузку с записной книжкой и листиками на столе. Список сделок сошелся весь до единой записи. Так бы финотчеты для начальства сходились.

Перевел взгляд на расходы. Кредит за машину, репетиторы для старшей, брекеты младшему, отложить на отпуск на море, лекарства для родителей, будущий ремонт, ипотека…

Внутри заворочалось раздражение.

Без чего можно обойтись? Без здоровья родителей? Поступления старшей, зубов младшего? Отдыха на море? На супругу ведь тоже не перегрузишь, на ней текущие траты. Он даже выругался. На жену, детей. Их заботы.

Бессильно выпустил воздух и почувствовал, как через ткань кармана джинсов в бедро упирается отломанным уголком брелок для ключей. Сунул руку в карман, поправил. Край все равно чувствовался, но не раздражал.

Эта безделушка оставалась с ним с самого детства, почти тридцать лет. Даже вытаскивать ее из кармана не нужно было, чтобы представить серебристую голову барана на брелке, эмблему фермерской заграничной машины, такой желанной в далекие светлые времена. Настолько желанной, что не страшно было иной раз за этот брелок услышать насмешку от сверстников «баран!». Услышать и тут же полезть в драку, чтобы сунуть остряку кулаком в ухо. Хотя иной раз и ему самому доставалось. Уголок откололся как раз в какой-то неудачной драке. Но отколотый уголок не раздражал. А навязанные проблемы, выливающиеся в лишние расходы, раздражали.

Но нет, надо искать возможности их решить, свести с доходами проклятые расходы.

– Не сойдутся.

Чужой голос прозвучал четко, звонко, заполняя огромное помещение офиса целиком. Аркаша вздрогнул, оглянулся. Человек сидел у стены, на диване для посетителей. В джинсах, рубашке-поло и легком повседневном пиджаке. Он откинулся на спинку, и ему явно было очень удобно там сидеть. Закинув одну ногу на другую, он широко покачивал ступней, как будто собрался положить ногу на журнальный столик перед диваном, но не решался. Лицо его оставалось неразличимым в полумраке.

Присутствие этого человека было странно. Остальные продажники давно разошлись, а сам Аркаша никого не ждал. Еще более странным было то, что он совсем недавно проходил по офису и никого не видел. Больше – после того, как он выключил музыку, было так тихо, что он точно слышал бы, как открылась дверь.

– Вы к кому? – спросил он, полагая, что этот вопрос куда важнее прочих странностей.

– Во-первых, добрый вечер! – ответил незнакомец, коснувшись столика подошвой замшевой туфли, точно все-таки собрался положить ногу на него. – Категорически настаиваю на соблюдении этих вроде бы и ненужных, но приятных мелочей!

– Добрый, – устало согласился Аркаша и повторил, – но мы уже закрыты. Вы к кому?

Незнакомец с видимым сожалением отвел ногу от столика:

– Очевидно, к вам. Здесь же отдел продаж, а из продажников вы единственный на месте, верно?

– Как вы сюда попали, кто вас пустил? – спросил Аркаша и подумал, что этот вопрос стоило задать первым.

– Категорически неправильное начало разговора с клиентом! – сказал посетитель с явным удовольствием. – В ваших же техниках продаж постоянно твердят: «первым делом установите контакт!». Вы должны проявить эмпатию, заслужить доверие, нащупать, чем мы похожи, верно?

При этих словах посетитель подался вперед, и его лицо стало видно. Оно казалось самым обычным, но Аркаша замер, пытаясь понять, чем его захватило. Лишь через несколько мгновений осознал, что лицо посетителя походило на его собственное. Причем не так, как лица братьев или детей с родителями, а скорее, как становятся похожи любящие супруги или близкие друзья. Стало жутковато.

Посетитель терпеливо помолчал и встал лишь тогда, когда Аркаша все разглядел:

– Установить связь, найти общие черты. Вот, например, мне нравится выгрызать грязь из-под ногтей. Нравится, когда они такие чистые, прозрачные. Правда, бывает, что сначала почистишь мизинцем уши, и тогда под ногтями сера. Горьковато, неприятно. Даже, представляете, завел пилочку для ногтей, чтобы скрывать привычку.

Посетитель прошел вдоль ряда столов, разглядывая разные мелочи на рабочих местах коллег. Пристально следя за ним, Аркаша видел, что на его собственный стол посетитель не смотрел, и сдвинул свою пилочку поглубже, чтобы ее не было видно в подставке среди ручек и карандашей.

Посетитель же остановился у соседнего стола, как будто завороженно глядя на компьютер и разные мелочи. Наклонился ниже, потом еще ниже и провел носом над столешницей и клавиатурой:

– Еще, знаете, когда коллеги уходят, понюхать их вещи… О! Курильщик… – нос посетителя задержался над мышкой, – приятные такие бывают умолчания – вслух возмущаться на табачный дым, а тайком нюхать вещи, которые хранят запах рук курильщика…