Шрифт:
Евгений Андреевич Пермяк
Волшебные краски
Один раз в сто лет самый добрый из всех самых добрых стариков - Дед-Мороз - в ночь под Новый год приносит семь волшебных красок. Этими красками можно нарисовать всё, что захочешь, и нарисованное оживёт.
Хочешь - нарисуй стадо коров и потом паси их. Хочешь - нарисуй корабль и плыви на нём... Или звездолёт - и лети к звёздам. А если тебе нужно нарисовать что-нибудь попроще, например стул, - пожалуйста... Нарисуй и садись на него. Волшебными красками можно нарисовать что угодно, даже мыло, и оно будет мылиться. Поэтому Дед-Мороз приносит волшебные краски самому доброму из всех самых добрых детей.
И это понятно... Если такие краски попадут в руки злому мальчику или злой девочке - они могут натворить много бед. Стоит, скажем, этими красками пририсовать человеку второй нос, и он будет двухносым. Стоит пририсовать собаке рога, курице - усы, а кошке - горб, и будет собака - рогатой, курица усатой, а кошка - горбатой.
Поэтому Дед-Мороз очень долго проверяет сердца детей, а потом уже выбирает, кому из них подарить волшебные краски.
В последний раз Дед-Мороз подарил волшебные краски одному самому доброму из всех самых добрых мальчиков.
Мальчик очень обрадовался краскам и тут же принялся рисовать. Рисовать для других. Потому что он был самый добрый из всех самых добрых мальчиков. Он нарисовал бабушке тёплый платок, маме - нарядное платье, а отцу - новое охотничье ружьё. Слепому старику мальчик нарисовал глаза, а своим товарищам большую-пребольшую школу...
Он рисовал, не разгибаясь, весь день и весь вечер... Он рисовал и на другой, и на третий, и на четвёртый день... Он рисовал, желая людям добра. Рисовал до тех пор, пока не кончились краски. Но...
Но никто не мог воспользоваться нарисованным. Платок, нарисованный бабушке, был похож на тряпицу для мытья полов, а платье, нарисованное матери, оказалось таким кособоким, пёстрым и мешковатым, что она его не захотела даже примерить. Ружьё ничем не отличалось от дубины. Глаза для слепого напоминали две голубые кляксы, и он не мог ими видеть. А школа, которую очень усердно рисовал мальчик, получилась до того ужасной, что к ней даже боялись подходить близко. Падающие стены. Крыша набекрень. Кривые окна. Косые двери... Страшилище, а не дом. Уродливое здание не захотели взять даже для склада.
Так на улице появились деревья, похожие на старые метёлки. Появились лошади с проволочными ногами, автомобили с какими-то странными кругляшками вместо колёс, самолёты с тяжеленными крыльями, электрические провода толщиною в бревно, шубы и пальто, у которых один рукав длиннее другого... Так появились тысячи вещей, которыми нельзя было воспользоваться, и люди ужаснулись.
– Как ты мог сделать столько зла, самый добрый из всех самых добрых мальчиков?
И мальчик заплакал. Ему так хотелось сделать счастливыми людей, но, не умея рисовать, он зря извёл краски.
Мальчик плакал так громко и безутешно, что его услышал самый добрый из всех самых добрых стариков - Дед-Мороз. Услышал и вернулся к нему. Вернулся и положил перед мальчиком краски.
– Только это, мой друг, простые краски... Но они могут стать волшебными, если ты этого захочешь...
Так сказал Дед-Мороз и удалился...
Прошёл год... Прошло два года... Прошло много и очень много лет. Мальчик стал юношей, потом взрослым человеком, а потом стариком... Он всю жизнь рисовал простыми красками. Рисовал дома. Рисовал лица людей. Одежду. Самолёты. Мосты. Железнодорожные станции. Дворцы... И пришло время, настали счастливые дни, когда нарисованное им на бумаге стало переходить в жизнь...
Появилось множество прекрасных зданий, построенных по его рисункам. Полетели чудесные самолёты. С берега на берег перекинулись незнаемые мосты... И никто не хотел верить, что всё это было нарисовано простыми красками. Все их называли волшебными...
Так случается на белом свете... Так случается не только с красками, но и с обыкновенным топором или швейной иглой и даже с простой глиной... Так случается со всем тем, к чему прикасаются руки самого великого волшебника из всех самых великих волшебников - руки трудолюбивого, настойчивого человека...