Чтение онлайн

— Капитан Кеннит, радость моя! — при виде него воскликнула Беттель с обычной своей наигранной приязнью. И пошла навстречу, распахивая руки для объятия — но, конечно, в последний момент восторженно заломила их перед грудью. Сверкнули позолоченные ноготки. — Посмотри только, радость моя, что я для тебя приготовила! Подожди чуток и…

— Не хочу ждать, — бросил Кеннит досадливо. Его глаза уже обшаривали комнату. «Где?…»

— Я знала, я знала, что ты всенепременно пожалуешь! — знай ворковала бандерша. — Да, когда «Мариетта» причаливает в порту, это теперь трудно с чем-либо спутать! Мы тут все-все-все истории о твоих похождениях слышали! Но мы будем так счастливы, так уж счастливы, если бы ты надумал сам нам обо всем рассказать!..

И она знай хлопала накрашенными ресницами, не забывая выкатывать пышную грудь, еле помещавшуюся в тесном вырезе платья.

— Будь добра, мне то же, что и всегда, — сказал Кеннит. Но она уже ухватила его руку и собралась не то к сердцу прижать, не то утопить в ложбинке между волнующимися полушариями:

— То же, что всегда? Да наплюй ты на это «всегда», мой капитан! Люди не затем посещают заведение матушки Беттель, чтобы получить нечто обычное. Пошли лучше со мной, я кое-что тебе покажу. Я тут для тебя кое-что приберегла…

По крайней мере трое из торчавших в комнате слушали их разговор со вниманием, весьма выходившим за рамки приличного. И ни один из них (как заметил Кеннит) не обрадовался, когда Беттель потащила его к озаренному свечами алькову в сторонке от главного помещения. Кеннит преисполнился любопытства и опаски — и заглянул внутрь.

Он ее никогда раньше не видел. То ли новоприбывшая, то ли во время его прежних визитов всегда была занята. Если кто западал на маленьких светлокожих женщин — это был идеал. Большие голубые глаза, личико сердечком, на щеках — умело нанесенный румянец. Пухлый маленький рот в красной помаде. Мягкие золотые волосы послушными колечками… Беттель нарядила девушку в голубенькое платье и снабдила позолоченными украшениями. И вот она поднялась со взбитых подушек и нежно улыбнулась Кенниту. Она нервничала, но улыбалась все равно нежно. У нее даже соски были накрашены. Чтобы явственней выделялись под прозрачной голубизной платья…

— Все для тебя, капитан Кеннит! — промурлыкала Беттель. — Сладенькая, что твой мед. А уж хороша-то, ну прям куколка. И комната уже приготовлена. Самая большая. Ну? Тебе, наверное, сперва еду подать? Как всегда?

Он улыбнулся бандерше.

— Да. Сначала еду. В той комнате, которую я всегда занимаю. И пусть придет моя всегдашняя женщина. Я, знаешь, в куклы играть не люблю. Неинтересно мне это.

Он повернулся и пошел прочь — к лестнице. Лишь напомнил уже через плечо:

— Да пускай Этта как следует вымоется. И вино, Беттель. Какое следует вино.

— Но капитан!.. — возопила она. В ее голосе вдруг явственно прозвучал страх. — Пожалуйста! Испытай сперва Эворетту!.. Не понравится — я и денег с тебя не возьму!..

Кеннит уже шагал вверх по ступеням.

— Ну и не бери. Потому что она мне не нравится.

Поясницу заранее сводило от напряжения. Он успел рассмотреть в глазах тех троих жгучую алчность. Кеннит достиг площадки и открыл дверь, что вела на узкую лесенку. Вошел и плотно притворил дверь. Еще несколько быстрых, легких шагов — и он стоял на второй площадке, поменьше, там, где горел фонарь. Здесь лесенка делала крутой поворот. Кеннит бесшумно ступил за угол и стал ждать. Очень тихо он вытащил и шпагу, и боевой нож. Скоро внизу негромко скрипнула дверь: вот она открылась — и снова закрылась. Осторожные шаги на лестнице… Судя по всему, за ним шло не менее троих человек. Кеннит хищно улыбнулся. Уж лучше он пообщается с ними здесь, в тесноте, а не под открытым небом, в темноте какого-нибудь переулка. Здесь, если ему хоть сколько-то повезет, первого из убийц он застанет врасплох…

Долго ждать ему не пришлось. Они слишком спешили добраться до него. Вот первый показался из-за угла… и клинок Кеннита мгновенно скользнул по его горлу. Как просто!.. Кеннит с силой швырнул умирающего назад, и тот, невнятно булькая кровью, завалился прямо на подельников. Все трое откатились по ступеням назад. Кеннит тотчас прыгнул следом. Походя он расколошматил фонарь — и в рожи убийцам полетело горячее стекло и не менее горячее масло. Они бешено матерились впотьмах: истекающее кровью тело не давало им продвинуться дальше. Кеннит наудачу сделал несколько выпадов шпагой. Оставалось только надеяться, что умирающий уже сполз к их ногам: пырнуть его вдругорядь значило впустую потратить силы и время. Поэтому Кеннит старался метить повыше. Оба раза его выпады сопровождались воплями боли — к немалому удовлетворению капитана. Хорошо бы еще лестница и закрытая дверь их приглушили… Кеннит нимало не сомневался, что на самом верху его ждали еще сюрпризы. Что ж! Не будем обманывать ничьих ожиданий!

Уверившись, что та троица благополучно откатилась к нижней двери, Кеннит устремился вперед, втыкая шпагу и кинжал во все, что шевелилось. На его стороне были все преимущества: любой кроме него самого был однозначно врагом, тогда как его противники в темноте и тесноте лестничной клетки могли с одинаковой вероятностью пырнуть как Кеннита, так и друг друга. Один из них отчаянно искал ручку двери и вслух ругался — не мог нашарить. В конце концов он ее нашел… и вместе с двоими умирающими вывалился на площадку.

У основания лестницы стояла Беттель и с ужасом смотрела наверх.

— Крыс что-то развелось, — заметил ей Кеннит. Еще один точный высверк шпаги — и последний убийца умер, так и не успев подняться. — Что-то у тебя, Беттель, крысы прямо по лестницам шастают. Нехорошо…

— Они меня заставили! Заставили! А я пыталась тебя не пустить наверх! Ты видел, я пыталась!

Жалобная мольба бандерши прозвучала уже у него за спиной — Кеннит вернулся на лестницу. И заново притворил за собой дверь, очень надеясь, что звук не достигнет комнаты наверху. Тихо, точно кот, взбежал он в темноте по ступеням, держа шпагу перед собой… Перед второй дверью немного помедлил. Если они там встревожились… Нет, если у них там было на всех хоть немножко ума — за дверью его будут ждать. Он осторожно отодвинул засов… поудобнее перехватил шпагу и кинжал… и по-прежнему тихо, пригнувшись как можно ниже, бросился через порог.

Там никого не было.

Дверь в его любимую комнату оказалась закрыта, а из-за нее доносились приглушенные голоса. Мужские голоса… Два человека, а может и больше. В них звучало нетерпение. Уж, верно, они разглядели в окно, как он подходил к заведению Беттель. Интересно, почему они не устроили засады наверху лестницы? Понадеялись, что их приятели справятся с ним и затащат к ним в комнату?…

Поразмыслив, Кеннит решительно громыхнул в дверь кулаком.

— Поймали!.. — выкрикнул он хрипло. И неприятели попались на удочку: какой-то недоумок тут же растворил дверь. Кеннит всадил ему кинжал в самый низ брюха и с силой рванул кверху. К сожалению, выпустить кишки не получилось, и даже хуже: кинжал и рука запутались в просторной рубахе. Руку Кеннит высвободил, а клинок пришлось оставить. Он отшвырнул раненого внутрь комнаты и сам прыгнул следом — навстречу шпаге второго. Тот неплохо встретил его выпад, отвел удар в сторону и ударил сам. «Ишь как мы фехтуем. Как вельможи… — пронеслось у Кеннита в голове. Вражья шпага едва не воткнулась ему в горло. — Что за показушная игра в благородство!»

Ему удалось быстро оглядеть комнату. В ней был еще один мужчина. Он с самым сосредоточенным видом сидел в его, Кеннита, кресле возле огня, и в руке у него был бокал кларета, но на коленях — хватило благоразумия! — лежала наготове шпага, вынутая из ножен. А на кровати распростерлась обнаженная Этта. На теле женщины и на простынях была кровь.

— Ага. Король Кеннит явился проведать свою даму, — лениво процедил человек в кресле. И указал бокалом на Этту: — Думается, она вряд ли готова тебя принимать прямо сейчас. Мы тут с нею целый день забавлялись, так что вряд ли она… скажем так — в настроении.