Вольта
Шрифт:
– Доброго здоровица, Пал Палыч! – отсалютовал полковнику Фархад.
– И тебе не хворать. Как дела-то?
– Помаленьку. Вы что-то рановато сегодня.
– Служба, – коротко бросил полковник, садясь в машину.
По безлюдным улицам он очень быстро доехал до работы. Войдя в участок, он сразу обратил внимание на щупленькую девичью фигурку, скрючившуюся на жесткой лавке, она даже не пошевелилась на посторонний звук. Дежурный с заспанными глазами отдал честь старшему по званию.
– Как она? – поинтересовался он.
– Спит, – коротко ответил лейтенант.
– Разбуди и ко мне в кабинет ее приведи, – отдал распоряжение полковник и уверенным шагом прошел к себе на второй этаж.
Первым делом полковник нажал кнопку электрического чайника и достал из портфеля бутерброды с колбасой, собственноручно сделанные дома и разложил эту нехитрую снедь на тарелку. Дверь отворилась, на пороге стоял дежурный и сонная девица.
– Заходи, давай, – дежурный легонько втолкнул ее в кабинет полковника. Девчонка, слегка запнувшись за порог, оказалась внутри кабинета. Дежурный закрыл за ней дверь. Они с полковником остались вдвоем.
– Чего застыла? Проходи, садись, – полковник налил в большой бокал растворимый кофе и пододвинул тарелку с бутербродами. – Ешь.
Дважды предлагать не пришлось – девчонка устроилась на предложенном стуле и с наслаждением впилась зубами в розовую мякоть колбасы. Пал Палыч не торопил ее, только внимательно ее рассматривал. Девчонка была очень молодой, наверное, одного возраста с его дочерью Леной. Ее растрепанная прическа делала ее похожей на маленькую птичку. Все в ее облике было мелким, только огромные зеленые глаза резко контрастировали с ее субтильным телом. Она с удовольствием поглощала предложенную пищу, запивая горячим напитком.
– А сахар можно?
Полковник порылся в недрах своего стола и извлек наружу два куска рафинада. Девчонка запустила их в бокал и шумно размешала ложкой таявший в кипятке сахар.
– Как зовут-то тебя?
– А вам зачем?
– Да я не для протокола, я просто познакомиться хочу, – миролюбиво произнес полковник.
Девчонка перестала жевать и, посмотрев прямо в глаза своему собеседнику, произнесла:
– Вольта.
– Вольта? Что за имя такое?
– Уж какое есть.
Глава 2
2003 год.
Вольту вызвала к себе в кабинет старший воспитатель Галина Семеновна Тапорко, которую дети между собой называли просто Гестапо, по первым буквам имени и фамилии. В добавок ко всему Галина Семеновна была женщиной властной и громкой. Она всегда требовала к себе беспрекословного подчинения, что только еще больше подчеркивало ее прозвище. Вот и в этот раз Вольте отвертеться не удалось.
– Галина Семенна, это не я! – возмущалась Вольта.
– Как же, не ты! – возмущалась старший воспитатель.
– Я не воровка!
– Все вы тут – воровки! И не надо мне зубы заговаривать. Мне сказали, что видели тебя и Валентину, как вы через окно ночью возвращались.
– Кто видел? Ларик что ли? Так у него знаете какой минус? Минус четыре! У него все люди на одно лицо.
– А с чего ты взяла, что это Ларик? Значит, ты тоже его видела?
– Он известный стукач, а за то, что закладывает других еще и получит.
– Если я узнаю, что Ларика побили, за это тоже ты будешь отвечать.
– У меня жизни не хватит за чужие грехи расплачиваться.
– В общем так, ты возвращаешь фотоаппарат, а я делаю вид, что я ничего не видела.
– Я не брала фотоаппарат, хоть и знаю, где он. Закладывать никого не буду.
– Вот что ты за человек такой! Говори у кого фотоаппарат, никто не пострадает.
– А какой вам прок от этого?
– Вольта, я знаю, что ты… Как бы это сказать? Посмотреть будущее можешь, – уже чуть мягче сказала Гестапо.
– А вы что, замуж собираетесь? – усмехнулась Вольта.
– Поговори мне еще! Запру в чулан к крысам.
– Ладно, молчу.
– Посмотри, что меня ждет?
– А вы точно хотите знать будущее?
– Эх, девонька! У меня ведь муж не ходячий на руках и дочь непутевая. Устала я как собака. Неужели так жизнь и пройдет?
Галина Семеновна подошла к сейфу, отперла его и достала оттуда бутылку коньяка, налила в рюмку и горько вздохнув, опрокинула ее в рот. Из недр сейфа появилась большая шоколадка, ее она положила перед Вольтой.
– На вот, полакомись.
Шоколадка мгновенно исчезла в кармане Вольты. Она подняла взгляд на Гестапо и не мигая уставилась на нее своими зелеными глазищами. Спустя пару минут Вольта сглотнув, опустила взгляд вниз.
– Ну, что ты увидела? – взволновано спросила воспитательница.
– Галина Семенна, да все нормально у вас будет, пойду я.
– А чего нормального-то?
– Да все, Галина Семенна.
Вольта пулей вылетела из кабинета старшего воспитателя и понеслась быстрее ветра по коридору и дальше на улицу. Только спрятавшись в кустах на заднем дворе, она смогла перевести дух.
Всю свою сознательную жизнь Вольта знала только стены детского дома. Все, что ей сказали о ее родителях, так это то, что они умерли, а ее четырехмесячную, словно щенка, подбросили к дверям детского дома с запиской, что зовут ее Кира Андреевна Луговая. Больше информации никакой не было. Вольта, как и все брошенные дети, размышляла о том, почему она оказалась здесь. Неужели у нее не осталось никаких родственников, которые могли бы ее вырастить? Она очень надеялась, что ее будут искать и в каждом, приходящим в детский дом, она надеялась увидеть родного человека. Но ее, как и всех, постигло очередное разочарование. Единственной подругой Вольты была Валюта, или Валя Рукавицына. Валютой она стала из-за своих художественных наклонностей. Валя с самого детства очень хорошо рисовала и всегда участвовала в оформлении различных стенгазет и плакатов к праздникам. Однажды мальчишки спросили Валю, сможет ли она нарисовать деньги, она сказала, что может попробовать. Так как наличных денег у ребят не было, то они притащили какой-то журнал, в котором было изображение доллара, которое Валя и скопировала один в один спустя пару часов. Восторгу мальчишек не было предела, и они шутя стали звать Валю Валютой. Так это прозвище навсегда закрепилось за девочкой. Девчонки были очень привязаны друг к другу и были неразлучны, словно сестры. Однажды Валя очень сильно испугалась за свою подругу, когда с той случилось настоящее несчастье.