Чтение онлайн

Наконец, после долгих поисков он наткнулся на огрызок карандаша. Стиснув его в зубах, он затрусил к докам на Западной улице.

Ветер с реки гонял на берегу многочисленные обрывки бумаги. Некоторые были довольно большими и относительно чистыми.

Поймав кусок бумаги, он твердо зажал его в лапах. Языком и зубами он переместил огрызок карандаша во рту так, чтобы он находился прямо над бумагой С трудом он вывел большими печатными буквами: "Я человек". Эти два слова заняли у него всю страницу, не оставляя места для дальнейшей информации.

Выплюнув карандаш, он стиснул бумагу в зубах и побежал обратно к зданию газеты. Впервые с момента своего побега от Мосса, он почувствовал уверенность в себе.

Вуд проскользнул в вестибюль с группой усталых молодых репортеров, возвращающихся с заданий. Он снова поднялся по лестнице, положил бумагу на пол и сжал дверную ручку своими мощными зубами.

Гилрой сидел за своим столом, печатая статью на машинке, Вуд подбежал к нему с бумагой в зубах и положил ему лапу на колено.

– Какого черта!
– выдохнул Гилрой, испуганно отдернул ногу и отпихнул Вуда.

Но Вуд не уходил Дрожа, он вытягивал шею как можно дольше, пока Гилрой не выхватил у него изо рта лист бумаги. Вуд застыл, жадно впившись глазами в тощего репортера.

Лицо Гилроя потемнело от гнева.

– Кто это здесь вздумал дурака валять?
– неожиданно заорал он, но почти никто не обратил внимания на его крик.
– Кто запустил сюда эту псину и всунул ей в зубы кретинскую записку? Ну, сознавайтесь, кто?

Вуд запрыгал вокруг него, истошно лая, пытаясь объяснить

– Да заткнись ты!
– загремел Гилрой, - Эй, рассыльный! Вышвырни его отсюда, да смотри, не пускай обратно. Не бойся, он тебя не укусит.

И опять Вуда постигла неудача!

Но он не намерен был сдаваться. Когда прошел истерический приступ отчаяния, мозг его заработал ясно и четко. Неудача? Да, но все же он нашел способ коммуникации. Ему просто не хватило места, чтобы разъяснить все, как надо. Но он напал на правильный путь, которым и надо теперь следовать.

Прежде, чем рассыльный загнал его в угол, Вуд подпрыгнул и схватил со стола карандаш.

– Отнять у него карандаш, мистер Гилрой?
– спросил мальчик.

– Я тебе дам свой, если не хочешь, чтобы тебе руку отхватили, - фыркнул Гилрой, возвращаясь к своей машинке.

Вуд спокойно сидел у ног рассыльного, пока тот вызывал лифт. Теперь ему не терпелось поскорее выбраться из здания и вернуться в найденное им в доках убежище, где он мог бы обдумать возможность более подробного послания.

Он понял, что алфавиту нужно найти какую-то замену, доступную его неуклюжим зубам.

Настойчивые попытки собаки вернуться в редакцию раздражали Гилроя.

Скомкав принесенную ею бумажку, он швырнул ее в корзину. Какой-то странный розыгрыш.

Его длинные пальцы проворно выстукивали последнюю страницу статьи Собрав пачку листков, он направился к редактору.

Редактор внимательно изучил первый абзац и торопливо пробежал глазами остальной текст. Он явно чувствовал себя неловко.

– Ну как, неплохо?
– вырвалось у Гилроя.

– А-а, что?
– редактор растерянно посмотрел на него. Нет, хорошая статья. Очень даже хорошая, по правде говоря.

– Я должен благодарить за этот материал вас, - восхищенно продолжал Гилрой.
– Сам-то я уже был готов сдаться. Казалось, что зашел в тупик. А сейчас вдруг полиция подбирает на улице психа, который ведет себя по-собачьи, а на шее у него точно такой же разрез, как у тех троих. Может быть, этот факт и не очень проясняет картину, но, по крайней мере, придает ей новый поворот. Ничего, теперь-то я уверен, что мы докопаемся...

Редактор рассеянно слушал Гилроя. Его беспокойство возрастало с каждой фразой репортера.

– А ты его видел, этого последнего?

– Разумеется! Я законтачил с тем доктором из больницы. Ей-богу, не знай я всей истории с самого начала, я бы тоже принял этого человека за психа. Он скачет по полу, все обнюхивает и пытается лаять. Но на шее у него разрез, зашитый двумя швами!

– Да, события разворачиваются интересно и быстрее, чем я ожидал, - сказал редактор, тщательно складывая странички статьи Гилроя в ровную стопку.
– Но вот только...
– Он запнулся.
– Не знаю даже, как и сказать тебе это, Гилрой.

Репортер насупил брови.

– Что не так на этот раз?
– спросил он недоуменно.

– Видишь ли, я вынужден снять тебя с этого дела. Мне очень жаль, потому что оно начало вырисовываться. Мне очень жаль, Гилрой, но, черт возьми, такие уж у нас порядки.

– Такие, да?
– Гилрой впился руками в крышку стола и наклонился к редактору.
– На чьи мозоли мы наступаем? Не понимаю Больнице это все безразлично. Имен я никаких не называю. Просто потому, что не знаю, кого назвать. Так в чем же дело?

Редактор пожал плечами.

– Ничего не могу поделать. С приказами вышестоящих не спорят. Но у меня есть интересное задание для тебя...

Гилрой в ярости отошел к окну. "Отдел рекламы вряд ли может стоять за запретом, - подумал он.
– Они от этой больницы рекламы не имеют. Что же касается большого босса Тальбота - то он вмешивался в дела редакции только в тех случаях, когда надо было прикрыть какую-нибудь грязную историю по части уголовщины. Редакторы? Они от силы поддаются на дюйм, когда общественное мнение требует от них милю. Следовательно, раз редакторы и отдел рекламы здесь ни при чем, никого, кроме Тальбота, не остается..."