Вопрос
Шрифт:
Мартинсон понимал, что волнуется отнюдь не потому, что находится в Белом доме. Виной тому было послание. Истолковав его советнику по национальной безопасности, он позволил отконвоировать себя наверх, в Овальный кабинет.
В жизни президент оказался не таким рослым, как на телеэкране, зато лицо с квадратной челюстью было сверхузнаваемым. В особенности «глаза-лазеры», разрекламированные прессой: они мгновенно впились в Мартинсона. Про себя он назвал президента «рентгеновский аппарат».
Правда, когда Мартинсон вторично изложил ситуацию, президент несколько смягчился.
— Выходит, эта штуковина нам не угрожает? — спросил он.
— Нисколько, сэр. Напротив, это редчайший шанс!
— Запустите еще раз пленку, — попросил президент.
Мартинсон надавил на кнопки магнитофона.
— Я сразу включу английскую часть, — предложил он. — Они передали одно и то же послание на сотне с лишним языков.
В кабинете зазвучал сочный, приятный баритон.
— Приветствуем англоязычных жителей Земли. Мы рады обнаружить разум во всех уголках Вселенной, где он только может существовать. Закончив исследование вашей планетной системы, мы покидаем ее, следуя дальше по своему маршруту. В знак уважения и доброй воли готовы ответить на один вопрос, предложенный вашей планетой. Задайте любой вопрос по своему усмотрению — и мы дадим на него исчерпывающий ответ. Но вопрос может быть всего один. У вас есть семь дней, чтобы выйти с нами на связь. После полуночи по Гринвичу седьмого дня ответа уже не последует.
Президент тяжело вздохнул и пробормотал:
— У них есть чувство юмора.
— Мистификация! — пробасил генерал авиации. — Все это придумали «яйцеголовые», чтобы выбить для себя побольше денег.
— Обидно слышать, — парировал Мартинсон с натянутой улыбкой.
— Ваши приемники тоже зафиксировали сообщение: оно прозвучало на широком диапазоне частот. Прикажите собственным специалистам проследить, откуда шла трансляция, — и вы сами убедитесь, что ее источник — инопланетный космический корабль.
Генерал скис.
— Значит, вы уверены, что это всерьез? — спросил президент.
— Да, сэр, уверен, — ответил Мартинсон. — Хотя верится в это с трудом.
— Неужели только один вопрос… — пробормотал советник президента по науке, чью лекцию Мартинсон однажды слушал в Массачусетском технологическом институте.
— Да, они ответят всего на один.
— Но почему? — спросила Констанца, нахмурив брови. — В чем тут фокус?
— Наверное, мы могли бы их спросить, почему они нас так ограничили, — предложил советник по науке.
— И исчерпать этим квоту? — возразил Мартинсон.
Президент посмотрел на советника по науке.
— Фил, сколько времени понадобится, чтобы добраться туда и установить непосредственный контакт с инопланетным кораблем?
Тот печально покачал лысой головой.
— Средств на отправку пилотируемой экспедиции мы не соберем и за десять лет. Даже автоматическая станция будет лететь к окрестностям Юпитера примерно два года.
— Они покинут Солнечную систему всего за неделю, — уточнил Мартинсон.
— Один вопрос… — задумчиво произнес президент. — Что бы такое у них спросить?
— Очень просто, — заговорил генерал авиации. — Давайте узнаем, как работает их двигательная система. Раз они совершают межзвездные перелеты, значит, владеют невероятной энергией. Если и мы ею овладеем, то весь мир будет у нас вот где! — Он показал кулак.
— Думаете, они поделятся своими знаниями?
— Они же обещали ответить на любой наш вопрос.
— Я бы задал более общий вопрос, — высказался советник по науке. — Например, как у них сочетаются квантовая динамика и относительная гравитация.
— Чушь! — махнул рукой генерал. — Какой в этом толк?
— Большой. Если мы сумеем примирить все силы природы, то вырвем у нее последние секреты. Все остальное просто упадет к нашим ногам.
— Уклон в теорию, — не уступал генерал. — Появилась возможность получить конкретную, реальную информацию, а вам хочется, чтобы они выполнили за вас домашнее задание по физике.
Молчавший до сих пор руководитель президентской администрации сказал:
— А не лучше ли узнать, как добиться излечения рака и других опасных болезней.
— СПИД, — подсказал президент. — Если мы найдем средство против СПИДа в мой президентский срок…
— Возможно, генерал прав, — сказала Констанца. — Полагаю, их силовую установку можно было бы использовать в других целях.
— Например, в военных, — предположил советник по науке с нескрываемым омерзением.
Слушая их препирательства, Мартинсон думал о собственном варианте вопроса. Он спросил бы о Большом Взрыве и возрасте Вселенной.
Спор становился все ожесточеннее. Каждый в Овальном кабинете имел собственное мнение. Наконец президент остановил перепалку властным жестом.
— Если восемь человек не могут достичь согласия, представляете, какая проблема встанет перед Конгрессом?
— Вы собираетесь поставить в известность Конгресс?
— Обязан, — ответил президент без всякого удовольствия. — По утверждению доктора Мартинсона, корабль передал свое послание на всех языках мира. Думаю, оно уже не составляет тайны.
— Конгресс… — простонал генерал.
— Это еще цветочки, — предупредила Констанца. — Подумать страшно, что начнется, когда проблемой займется ООН.
Две войны, нарастающий голод в Центральной Африке, новый «Эль Ниньо», от которого сходит с ума погода на половине земного шара, а тут еще эти инопланетяне! Генеральный секретарь поудобнее устроилась на своей любимой кушетке. Вот бы снова оказаться в Аргентине, в своей родной деревушке в Андах! Там заботы исчерпывались школьными отметками и фырканьем на мальчишек, мечтавших ее соблазнить.
Все утро она заседала с членами исполкома, внимательно слушая объяснения загадочного визита инопланетян. Больше всего это походило на забаву, проказу заскучавших умников. Но потом вспыхнул спор насчет Вопроса — и стало уже не до шуток. Взрослые люди устроили перебранку не хуже уличной шпаны.