Чтение онлайн

Интерьер дома был такой, что казалось, я пребываю в музее. Чисто, но всё, что

здесь находилось, чуть ли не разваливалось на части. Мебель, должно быть, когда-то была

великолепна, но время превратило ее в изношенное и выцветшее старье. На стенах висели

черно-белые фотографии в рамках. Ковры покрывали деревянные полы. Старые цветочные

обои завились около плинтусов.

— Прямо кухня, — сказала Беа, указывая на коридор, который проходил по

центру дома. — Твоя комната наверху.

Мы затащили мои вещи на второй этаж, где затхлый воздух чувствовался даже

сильнее, чем на первом этаже. Летающие пушинки пыли были особо заметны в лучах

солнца, светящего в окна. В коридоре было несколько дверей по обе стороны лестничной

площадки. Она привела меня к правой, открыла дверь в чистую, но практически пустую

комнату. Здесь была только самая необходимая мебель: комод, книжная полка, старая

кровать с балдахином, полинявший ковер, маленькая лампа — и это всё. На стенах ничего

нет, шкаф открыт и пуст, и даже книжная полка пуста. Тонкое одеяло и простыни были

сложены на краю кровати. Небольшой электрический вентилятор стоял на полу,

незначительно перемещая воздух. Но даже с ним в комнате было весьма душно. Мне

представилось, что на юге так всё время.

— Я всегда хотела сдавать некоторые из этих комнат, — объясняла Беа. — Этот

дом слишком большой для меня. Но до сих пор никто не останавливался здесь. Надеюсь,

всё хорошо.

— Да, спасибо, — пробормотала я.

— Кондиционер не достает до этой комнаты, так что я принесла вентилятор для

тебя. Там, — она указала на вторую дверь в комнате, — ванная. Она соединена с другой

комнатой. В ней находятся полотенца, и некоторые необходимые тебе вещи.

Она посмотрела на меня, неловко рассматривающую комнату. Моя спальня в

Нью-Йорке не была больше этой, но там у меня было много своих вещей: собственное

мягкое стеганое ватное одеяло, плакаты на стенах, гирлянда, мерцающая разноцветными

огнями по всему потолку. Здесь же не было ничего, кроме пустых выбеленных стен,

скрипящего под ногами деревянного пола и мягкого жужжания вентилятора.

— Хорошо, — сказала Беа, перед тем как уйти. — Я пойду, закончу готовить

ужин. Надеюсь, ты любишь свиные отбивные.

Она была маленькой женщиной, но лестница скрипела ужасно громко, когда она

спускалась. Можно и не надеяться на то, чтобы тихо передвигаться по дому.

Я положила чемодан на кровать и дрожащими руками начала распаковываться.

Беа не хотела находиться рядом со мной. Это было вполне объяснимо. Было глупо,

считать, что может быть по-другому. Я прочла слишком много книг с добрыми

староватыми бабушками, которые кормили внуков пирогами, вязали уродливые свитера

на каждое Рождество и покупали куклы. Не то, чтобы я на самом деле хотела куклу, или

какую-то из этих вещей…но в этом же и смысл. Чтобы кто-то не чаял в тебе души. Я

вытерла глаза рукавом. Это же глупо. Я уже взрослая для подобного. Я открыла один из

ящиков, чтобы запихнуть туда носки. Что-то застучало. Я протянула руку и достала

кожаный дневник.

«Это не мое», — была первая моя мысль.

Посмотрела на дверь. Я уже открыла дневник, когда взглянула на него.

Страницы пожелтели от старости, но еще не распадались в руках. Хорошая

бумага. Обложка была старая и потертая, но страницы внутри были пустыми. Я

просмотрела листы. Кто на Земле позволил бы сделать из кожи такую книгу, чтобы

оставить ее страницы чистыми? Может, что-то застряло, подумала я и потрусила книгу, но

из нее ничего не выпало.

— Джульетта, — услышала я, как зовет меня Беа, — ужин.

Ощущая испуг и вину, я положила журнал обратно в ящик и спустилась вниз.

***

Мне еще никогда так не хотелось не есть. Мой желудок скрутился в узел, когда я

вошла в кухню в задней части дома. В комнате находился уголок для завтраков, а также

широкое окно, выходящее на задний двор. Двор ограждался ровной линией деревьев. Как

же аккуратно они были посажены! Я увидела на некоторых из них плоды. Фруктовый сад?

Беа посмотрела на меня, стоящую в дверном проеме, и махнула рукой в сторону

простого деревянного стола в уголке для завтрака.

— Проходи, садись, — сказала она

Стул громко заскрипел, когда я на него опустилась. Я чувствовала себя

бесполезной, ожидая пока она положит еду на тарелку и подаст мне. Я привыкла

обслуживать себя сама. Дома я всегда готовила сама. Мой папа в основном ел на ходу. Он

мог прихватить что-то по дороге с университета, оставить мне половину, и исчезнуть в

своем кабинете на всю ночь. Я никогда не знала, над чем он работает. Не раз я набиралась

храбрости спросить, но он ограничивался ответами: «исследование» или «не твое дело».

Он едва говорил мне что-то, лишь тогда, когда я оказывалась у него на пути.

Полиция расспрашивала меня, когда я сообщила о его исчезновении, не вел ли он

себя странно в последнее время? Изменилось ли что-то в его поведении? Стал ли он более

скрытным? Раздраженным? Я знала, что это может помочь следствию, если дать им за что