Чтение онлайн

Возможно, мне следовало сказать не «ни на что не годен», а «несколько чрезмерно утончен».

А это его безрассудное увлечение чужеземцами-христианами? — поинтересовался Кудо. — Неужели и по этому вопросу ваше мнение изменилось?

Нет, я продолжаю считать это опасным, — сказал Сэйки. Ему вспомнилось то неприкрытое проявление чувств, которому он стал свидетелем совсем недавно. — Я бы даже сказал, что эта опасность сделалась еще сильнее. Против них можно будет предпринять определенные действия в будущем, если придется — втайне, без дозволения молодого князя.

Успокоенный Кудо кивнул.

Вкупе со всем прочим, его поведение в отношении дяди может служит решающим доводом.

Вот в этом я бы усомнился, — возразил Сэйки. — Согласен, на первый взгляд оно выглядит очень спорным. Однако же, если вспомнить о пророческих видениях, может оказаться, что это был чрезвычайно мудрый шаг.

Пророческих видениях?! — Сохаку был взбешен. — С каких это пор вы верите в подобные сказочки? Я ни раду не видел ни единого доказательства того, что князь Киёри мог предсказывать будущее, а я служил ему двадцать лет! Что же касается князя Гэндзи, единственное, что из будущего его интересует, так это с какой гейшей он будет спать сегодня ночью и какое сакэ он приобретет для следующей своей вечеринки под луной.

Сигеру — законченный безумец, — сказал Кудо. — Я был среди тех, кто брал его под стражу. Если б вы были там, вы б не говорили сейчас так снисходительно. Он сидел и смеялся, а с головы до ног его покрывала кровь родичей, и рядом с ним лежали бездыханные тела его жены, дочерей и единственного сына. Я никогда не забуду этой картины. Хотя и хотел бы.

Слышу и понимаю, — сказал Сэйки.

Сохаку и Кудо вновь переглянулись; на этот раз на их лицах читалась покорность судьбе. Это было одно из любимых выражений Сэйки, и означало оно, что Сэйки принял решение, и его не переубедить.

Сэйки тем временем продолжал.

Несомненно, ваши доказательства неоспоримы. Однако же, мое отношение к молодому князю несколько изменилось. Хотя я и не уверен до конца в его провидческом даре, теперь я допускаю такую возможность.

Он указал на восточную часть сада, туда, где прежде располагались внутренние покои дворца.

Сохаку взглянул в указанном направлении.

Я не вижу ничего, кроме руин. Несомненный довод в пользу решительных перемен.

И я тоже вижу руины, — согласился Сэйки. — Но я вижу также нечто такое, чего вы не видите.

И что же это?

Развалины личных покоев князя Гэндзи.

Да, это я тоже вижу. И что же?

Если б он не настоял на поездке в монастырь Мусиндо, во время обстрела он находился бы там.

Сэйки был вознагражден: на лицах его товарищей проступило понимание.

Он не мог этого знать! — воскликнул Кудо. Но голос самурая дрогнул.

Однако же знал, похоже, — сказал Сэйки.

Ничего не доказано, — сказал Сохаку.

Но и не опровергнуто, — сказал Сэйки.

Если он знал, то почему же не предупредил нас? — спросил Сохаку.

Я не утверждаю, что понимаю, каким образом действует волшебное предвидение, — сказал Сэйки. — Ясно одно: нам следует на некоторое время отложить решение этого вопроса. А пока что приготовьтесь к путешествию. Оставаться здесь небезопасно.

Вы хотите сказать, что рекомендуете отступить в «Воробьиную тучу»? — уточнил Сохаку.

Да.

Эту рекомендацию чрезвычайно трудно исполнить, — сказал Сохаку. — Большинство провинций, лежащих между Эдо и Акаокой, враждебны нам. Внутреннее море не представляет из себя особого препятствия. Но его патрулируют корабли сёгуна. В таких условиях дорога на наш родной остров делается весьма опасной.

Я предпочитаю опасность смертельной угрозе, — сказал Сэйки. — Мы не можем оставаться здесь.

Есть и еще одно соображение, — вмешался Кудо. — Сёгун никому не давал дозволения покинуть Эдо.

Моя верность принадлежит Окумити-но ками Гэндзи, князю Акаоки, — отрезал Сэйко, — а не узурпатору, присвоившему титул сёгуна и захватившему сёгунский дворец.

Он поклонился собеседникам и встал.

Если мой князь прикажет мне повиноваться этому человеку, я буду повиноваться. Если он прикажет мне убить этого человека, лишь смерть помешает мне выполнить приказ. Я знаю, кто я. Уверен, что и вы знаете.

И, не дожидаясь ответа, Сэйки развернулся и зашагал к развалинам княжеских покоев.

Старый упрямец! — бросил Кудо.

Сохаку фыркнул.

Он и в молодости был упрямцем. С чего бы годам лишить его этого примечательного свойства?

Совершенно ясно, что теперь он не согласится на введение регенства. Он убедил себя в том, что Гэндзи видит будущее.

На том беседа и завершилась. После продолжительного молчания Сохаку и Кудо взглянули друг другу в глаза, поклонились и встали.

Мне очень жаль, Эмилия, — сказал Старк. — Я не нашел никаких останков мистера Кромвеля.

Быть может, ангелы и вправду вознесли его на небо, как ему казалось, — отозвалась Эмилия, но печальная улыбка показывала, что сама девушка в это не верит.

И что вы теперь будете делать? — спросил Старк.

То, что должна. Соберу вещи, какие смогу найти, уложу и буду ждать корабля, плывущего в Америку.

При одной лишь мысли об этом у Эмилии противно заныло под ложечкой, и на глаза навернулись слезы. Она уселась прямо на землю, рядом с развалинами своей комнаты, и разрыдалась, не стыдясь слез. Она нашла убежище, в которое не смела верить, рай, в котором она скрылась от своей красоты. Нашла — и потеряла, из-за одного-единственного выстрела. Этого Эмилия вынести уже не могла. Она была сильной — но не настолько сильной.

Старк опустился на колени рядом с девушкой, обнял ее и прижал к груди. Он неверно понял, в чем источник ее печали, и попытался утешить Эмилию.

Когда вы вернетесь домой, вам станет получше, — сказал он, и лишь причинил этим лишнюю боль. Старк держал Эмилию в объятиях, не зная, чем тут можно помочь, а девушка, уцепившись за него, плакала. — Вы молоды, Эмилия. Ваша жизнь только начинается. Небеса еще улыбнутся вам. Вы встретите новую любовь. Я в этом уверен.

Эмилия хотела было сказать Старку, что она жаждет найти не любовь, а покой. Но печаль ее была столь глубока и сокрушительна, что девушка не нашла нужных слов.