Чтение онлайн

– Не можешь, пока я тебе ничего не объяснил!
– Брен схватил его за плечи и снова прижал к стене.
– Сказать по правде, временами я тебя почти ненавижу. Но там, в пещере кумо, ты спас мне жизнь, помнишь? Я не хотел оставаться должником, поэтому и отдал тебе свой голос. Теперь мы квиты.

В пещере кумо? Да, точно, Корвус же убил демона, пригвоздившего Брена к земле. Он почти забыл про тот случай. И не думал, что Брен это помнит.

– Да, Брен, мы квиты. Но теперь я твой старший брат, и, пока мы здесь, будь добр слушаться моих распоряжений, - Корвус отодвинул парня с дороги и, не оглядываясь, чтобы узнать, как тот отреагировал на его слова, стал подниматься по лестнице.

Дверь на следующем пролёте была полуоткрыта. Корвус смутно помнил, что здесь живут девочки. На этот раз он не витал в облаках, поэтому почуял запах Корникс до того, как тонкая рука обхватила его запястье.

– Не хочешь зайти?
– спросил мелодичный голос.

Корвус поднял голову, встречаясь взглядом с ясными серыми глазами. Он не видел Корникс с того самого последнего испытания перед посвящением и потому чувствовал некоторую неловкость. Но её улыбка почти сразу же рассеяла это чувство.

– Ты так напряжён, - промурлыкала девушка.
– Я слышала, о чём вы говорили с Бреном внизу. Тебя огорчили его слова?

– Нет, - честно ответил Корвус.
– Мы с Бреном с самого начала... недолюбливаем друг друга.

– Да, я сразу заметила, что вы соперники, - Корникс кивнула.
– Тогда почему ты такой мрачный?

– Просто одна задумка не удалась, - Корвус пожал плечами. Ему не хотелось посвящать Корникс в свои запутанные переживания.

Девушка обхватила его лицо ладонями.

– Я знаю, как помочь тебе расслабиться, - прошептала она, щекоча краешек губы тёплым дыханием. А потом она его поцеловала.

Это простое действие и вправду возымело расслабляющий эффект! Из головы Корвуса будто выдули все мысли. Губы Корникс были тёплыми и нежными, её кожа - мягкой и гладкой, её волосы - шелковистыми. Корвус сжал руками тонкую талию, углубляя поцелуй. Все его переживания вдруг показались мелкими и незначительными.

Корникс вывернулась из его объятий на одно лишь мгновение, чтобы закрыть дверь на щеколду. Но и этого мгновения парню хватило, чтобы протрезветь. Когда она попыталась задрать ему рубашку, он перехватил её руку, крепко сжав запястье.

– Ты уверена, что стоит это делать?
– прерывисто от переполнявших его чувств спросил Корвус. Корникс лукаво улыбнулась и кивнула. Серые глаза её были чуть расширены.

– Но я не хочу, чтобы тебе опять было больно, - Корвус всё ещё сомневался, хотя её полуоткрытые губы и тепло её тела манили его.

– На этот раз больно не будет. Ну же, Корвус, - она медленно провела подушечками пальцев по его губам.
– Всё в порядке. Я никогда не делаю того, что мне не хочется. Так же, как и ты, правильно?

Эти слова развеяли последние сомнения. Что ж, если она так этого хочет, пускай получит. Корвус выпустил её руку и возобновил поцелуй, позволяя стаскивать с себя одежду и опрокидывать на мягкую кушетку...

Рин I

– Пожалуйста, подайте на пропитание, добрая госпожа...
– гнусаво заныл нищий. Рин, остановив лошадь, кинула ему пару медяков и продолжила свой путь, не дожидаясь благодарственных причитаний.

Прогулка верхом, затеянная девушкой, чтобы развеяться, не принесла ожидаемого удовольствия. В Либре стало слишком много нищих. Во всём, конечно же, виновата война. С каждым днём в город стекается всё больше бродяг и беженцев с пограничных территорий. Все эти грязные оборванцы не хотят зарабатывать на жизнь честным трудом, предпочитая попрошайничать.

Большой календарь на главной площади утверждал, что месяц зарев завершился вчера и начался рюинь, первый месяц осени и первый месяц нового года. Неделя большой заревской ярмарки, посвящённой Матери-Земле, тоже закончилась, но Либра всё ещё была переполнена. Новый год считался одним из самых весёлых праздников в Ланде. Повсюду разносились голоса торговцев, продающих вино, ритуальные игрушки и разноцветные фонарики. А каких только сластей не было на их прилавках! И бруски шоколада, и варенье из грецких орехов, и восковые шарики, наполненные горячим мёдом - любимое новогоднее лакомство Рены.

Только в этом году праздник получился не слишком весёлым. Пробираясь по узким улочкам города, Рин приходилось сдерживать лошадь, чтобы не наехать на кого-нибудь из людей. Ещё месяц назад жизнь в Либре текла спокойно, но из-за войны всё переменилось. Теперь вместо степенных вальяжных бюргеров на неё отовсюду смотрели голодные встревоженные лица.

Священники в храме Матери день и ночь молились за благополучие рыцарей и простых воинов, ушедших на поле боя. Нескончаемые процессии двигались в сторону кладбища, где находилось святилище Триады: каждый горожанин хотел поставить свечу Ай или Сино за здравие или за упокой близкого ему человека. Рин не была исключением, только в отличие от всех этих людей она ставила свечи в маленьком замковом святилище князей Грейс.

Сегодня они с Реной поставили у алтаря Сино две свечи, моля бога удержать свой меч в ножнах и пощадить жизни дорогих людей. Первая свеча посвящалась отцу, который, как и полагалось князю, сейчас находился во главе войска, а вторая - Манию, их кузену и лучшему другу Рены. До недавнего времени Маний служил в замке Грейс пажом, но с началом войны был переведён в оруженосцы и отправился на поле боя вместе со своим господином. Сёстры переживали за них обоих.

Проезжая мимо городской ратуши, Рин увидела прибитый к двери листок. Нехорошее предчувствие заставило девушку спешиться и подойти ближе. Когда она прочитала содержание листка, от негодования у неё затряслись руки.

Листок оказался воззванием. Неизвестный автор красочно описывал старые времена, когда Либра ещё входила в состав вольных городов, и призывал ремесленников и торговцев вновь объединиться с былыми братьями. Фактически листок содержал в себе призыв к восстанию против княжеской власти. Это была прямая измена.

Рин гневно скомкала бумагу и бросила её в канаву. Да как же так можно! Каким же подлецом нужно быть, чтобы развешивать эти мерзкие послания прямо во время войны, когда люди умирают, сражаясь против захватчиков! Больше всего девушку огорчало, что найденная листовка была далеко не первой. Призывы к мятежу распространялись по городу с быстротой пожара, и стража всё никак не могла поймать злоумышленников.