Чтение онлайн

— Ну тогда хотя бы застегни ремешок шлема под подбородком, — заметил Мурроу, потому что Финн просто нахлобучил видавший виды шлем на голову.

Финн фыркнул. — Я ломал шеи многим воинам в застёгнутых шлемах, — заявил он, — а ещё больше народу просто задушил.

Воины, затягивающие ремешки своих шлемов, замерли, раскрыв рты. Воронья Кость с трудом сдержал улыбку, он хотел, чтобы каждый из его собственных людей имел суровый вид и был уверен в себе, так же, как побратимы Обетного Братства.

Он оглядел своих людей, беспокойных, словно кошки, по большей части ещё чужаков, но всё же они стояли, глядя на него, ведь они поклялись ему в верности. Воронья Кость раздулся от собственной значимости; ведь он принц Олаф, сын Трюггви, потомок Инглингов, именно он решает, кому жить, а кому умереть.

— Не слушайте Финна, — прокричал он им. — Чтобы сломать шею, как говорит Финн, нужно подобраться к врагу сзади, а это удаётся нечасто, несмотря на всё его хвастовство. Финн обычно убивает спереди, ударом железного гвоздя, ещё сами увидите.

Финн зашёлся хохотом, признавая правоту Вороньей Кости взмахом руки. Воины ревели и стучали оружием по щитам, издеваясь над крадущимися саамами. Из первого ряда раздался крик, воины по привычке чуть присели, подняв щиты; в воздухе замелькали стрелы, они вонзались в избитые деревянные щиты или отскакивали от камней. Группы саамов подбирались ближе и метали дротики, которые со стуком ударялись о щиты и отскакивали; воины кричали, потешаясь над ними, а Воронья Кость, сжав в каждой руке по копью, размахнулся и швырнул их над головами своих людей, выкрикнув:

— Иду на вы!

Славяне хорошо знали — этими словами великий князь Святослав предупреждал своих врагов. Я иду против вас. Орм поднял свой меч, воодушевляя воинов, хотя строй и так заревел, увидев мастерство Вороньей Кости, и лишь некоторые, кто помнили Святослава, знали, что всё, что осталось теперь от князя — чаша, сделанная из его черепа, из которой пил печенежский вождь.

— Какой замечательный трюк, — сказал Свенке Колышек, обращаясь к Вороньей Кости. — Этому так же нелегко научиться, как и поймать копьё в воздухе?

Воронья Кость усмехнулся и покачал головой.

— Ты не сможешь научиться этому, — заявил он громко. — Ведь это подарок богов.

Воины, что хорошо его знали, покачали головами, подтверждая и одновременно удивляясь этому. Они часто видели, как он каждый день практикуется в метании копий, а его ржавая от купания в море кольчуга тоже говорила о многом; они понимали, что таким образом принц куёт себе славу, которая сделает его героем саг.

Воронья Кость хотел ответить Свенке, что лишь немногим воинам повезло иметь такие особенные руки, но их накрыла следующая яростная атака из летящих стрел и копий, с грохотом застучавших по щитам. Свенке осклабился в улыбке и повернул голову, чтобы прислушаться к Олафу. Тем временем, копьё, угодившее прямо в чёрную скальную стену, треснуло и сломалось, наконечник, вращаясь, отлетел прочь, не причинив никому вреда, а обломок древка вонзился Свенке в шею. С чавкающим звуком входящей в навоз лопаты, деревяшка вошла чуть выше подшитого кожей ворота его любимой кольчуги.

Он попятился, удивлённо уставившись на кусок дерева, который неожиданно вырос из его тела, и с озадаченным видом обернулся к Вороньей Кости. Олаф чуть подался к нему, чтобы расслышать то, что Свенке попытался сказать, но из его рта вырвались лишь красно-чёрные сгустки крови, и он с грохотом рухнул на спину.

Когда Воронья Кость склонился над ним, Свенке уже умер, это было своего рода милосердная смерть потому, что с такой раной не живут. Мурроу выругался и увидел выражение лица Вороньей Кости, тот с сожалением смотрел на Хальфдана, который решительно двинулся вперёд, чтобы встать в строй вместе с побратимами Обетного Братства, призывая остальных смотреть в оба, быть готовыми заменить в строю убитого, и не опускать щиты.

Постоянная вонь, закручивающийся вихрями белый пар, дождь из стрел и копий, колотящий по щитам, и тонкое, высокое завывание ветра, — всё это подтачивало их храбрость, словно червь точил деревянный киль. Орму и Финну пришлось обойти строй воинов, ободряя и похлопывая их по плечам, убеждая людей стоять твёрдо, потому что воины начали пятиться. Воронья Кость выпрямился от тела Свенке Колышка и поступил как обычно. Он просто засунул гибель воина в чёрный морской сундук в свой голове и закрыл его, хлопнув крышкой. Ещё одна потерянная фигура в игре королей...

В конечном счёте, атака принесла почти что облегчение, люди наблюдали, как вражеская волна нахлынула и разбилась о них. Теперь Воронья Кость уже не видел противника из-за спин побратимов Обетного Братства Орма, которые стояли в первых двух рядах. Он слышал, как разъярённые саамы колотят по щитам, видел, как деревянные щепки отлетают от них, он услышал волчий вой Обетного Братства и предсмертные крики врагов.

Пролетел один миг, не более, но этого оказалось достаточно, чтобы саамы оставили кучу одетых в оленьи шкуры тел, глубиной в два-три тела перед стеной из сомкнутых щитов. Копьеносцы из второго ряда добивали лежащих поблизости стонущих врагов, а тем раненым, кто находился подальше, оставалось лишь вопить и просить о помощи, потому что никто не решился покинуть стену щитов и прикончить их, так что истошные крики продолжали вырываться из их глоток.

Мгновения ползли еле-еле, из расщелины в скале вырвался тонкий свист ветра, похожий на звук летящего копья. Воины передавали взад и вперед кожаные бурдюки с водой; тело Свенке оттащили, раненые заматывали раны и царапины. Стюр и Атли стукнулись шлемами, и тяжело дыша, проорали друг другу: всё ещё здесь, всё ещё живы.

А затем появился Клэнгер, он слегка задыхался, лицо мокрое, в каплях, глаза красные от едкого белого пара.

— Ты должен это видеть, — сказал он Вороньей Кости. — И лучше взять с собой несколько воинов. Громкоголосого и священника, потому что нам могут понадобиться их знания.

Всех обуяло любопытство, когда Воронья Кость подозвал скальда со священником, не обращая внимания на Орма и Финна, которые с хмурым видом расспрашивали Клэнгера.

— Я нашёл путь сквозь гору.

Он замолк, перевёл взгляд с Орма на Воронью Кость и облизал сухие губы.

— За ней нет снега, вообще нет.

Орм взял с собой Финна и Мурроу, оставив командовать Кэтилмунда и Хальфдана, на случай если он погибнет. Воронья Кость взглянул на двух мрачных воинов Орма, и на своих собственных, на скальда, у которого дрожали губы, на решительного священника и мрачного и напуганного Клэнгера. Олаф прошагал по скользким чёрным камням, грязи и лужам, навстречу ветру, который внезапно вырвался и взвыл откуда-то изнутри, сомкнув за их спинами вонюче белое облако дыма.