Чтение онлайн

— Не больше, чем мы! — подхватил первый молодой человек. — Мое имя — Уильям Блейк, а этот молодой жеребец, что бьет копытом за моей спиной, — Уильям Вордсворт. Два Уильяма по цене одного.

— Полон дом писателей, — заметил Филидор. — А значит, полон дом неимущих, ибо эти два Уильяма зарабатывают на жизнь поэзией.

Мирей лихорадочно вспоминала, что ей доводилось слышать об этих двух поэтах. Тот, что моложе, Вордсворт, бывал в якобинском клубе и там познакомился с Давидом и Робеспьером, которые, в свою очередь, оба знали Филидора. Давид Рассказывал ей о них. Она также припомнила, что Блейк, чье имя тоже было известно во Франции, являлся автором произведений весьма мистического толка, некоторые из них были о Французской революции. Ну и совпадение!

— Вы приехали посмотреть на игру вслепую? — говорю меж тем Блейк. — Это столь выдающееся достижение, что Дидро увековечил его в своей «Энциклопедии». Представлению скоро начнется. Тем временем мы, сложив свои скудные средства, можем угостить вас коньяком.

— Лучше просветите меня, — сказала Мирей, решив пойти ва-банк. /

Такой шанс упускать было нельзя: вряд ли ей еще когда-либо доведется встретить этих людей всех вместе и в одной комнате, и без сомнения, они не просто так собрались здесь.

— Знаете ли, я интересуюсь другой шахматной игрой. Возможно, мсье Босуэлл уже догадался об этом. Я знаю, что именно он пытался отыскать на Корсике много лет назад, знаю, что искал Жан Жак Руссо. Мне известно, что мсье Филидор узнал от великого математика Эйлера, когда был в Пруссии, и что вы, мсье Вордсворт, узнали от Давида и Робеспьера.

— Не имеем представления, о чем вы толкуете, — вмешался Босуэлл.

Филидор побледнел и стал оглядываться в поисках стула, чтобы присесть.

— Нет, джентльмены, вы прекрасно знаете, о чем я говорю, — с достоинством заявила Мирей.

Четверо мужчин уставились на нее во все глаза.

— Я говорю о шахматах Монглана, по поводу которых вы собрались здесь сегодня вечером. Вам нет нужды смотреть на меня с таким ужасом. Думаете, я пришла бы сюда, если бы ничего не знала о ваших планах?

— Она ничего не знает, — сказал Босуэлл. — Здесь люди, которые пришли посмотреть представление. Я предлагаю отложить разговор…

Вордсворт налил в стакан воды и дал его Филидору — тот выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Кто вы? — спросил шахматист, глядя на Мирей, как на привидение.

Она заставила себя успокоиться.

— Мое имя Мирей, я приехала из Монглана, — сказала она. — Я знаю, что шахматы Монглана существуют. У меня есть фигуры.

— Вы — воспитанница Давида! — воскликнул Филидор.

— Та, которая исчезла! — подхватил Вордсворт. — Та, которую все ищут!

— Нам надо кое с кем посоветоваться, — спешно вмешался Босуэлл, — прежде чем пойдем дальше…

— Нет времени, — отрезала Мирей. — Если вы расскажете мне то, что знаете, я сообщу вам то, что известно мне. Однако сейчас, а не позже.

— Выгодная сделка, на мой вкус, — ухмыльнулся Блейк, с задумчивым видом меряя комнату шагами. — Признаюсь, у меня есть на эти шахматы собственные виды. Что бы там ни воображали себе ваши сторонники, мой дорогой Босуэлл, я здесь ни при чем. Я узнал о шахматах из совершенно иного источника, мне поведал о них голос в ночи…

— Вы глупец! — закричал Босуэлл, в пьяном остервенении колотя кулаком по столу. — Вы думаете, что привидение вашего братца дало вам право на единоличное владение этими шахматами. Существуют и другие, кто понимает всю их ценность, — те, которые не помешаны на мистицизме.

— Если, по-вашему, мои мотивы слишком чисты, — упрямился Блейк, — вам не следовало приглашать меня присоединиться к вашему заговору этим вечером. — Он с холодной улыбкой повернулся к Мирей и объяснил: — Мой брат Роберт умер несколько лет назад. Роберт был для меня всем на этой земле. Когда его душа покинула бренное тело, она велела мне искать шахматы Монглана, средоточие и источник всей мистической науки с начала времен. Мадемуазель, если вы что-либо знаете относительно этого предмета, я буду рад поделиться с вами тем, что знаю я. И Вордсворт тоже, если я не ошибаюсь.

Босуэлл в ужасе посмотрел на него и заспешил вон из комнаты. Филидор цепким взглядом оглядел Блейка и предостерегающе похлопал его по плечу.

— По крайней мере, это дает мне надежду, — сказал Блейк, — что прах моего брата наконец обретет покой.

Он предложил Мирей сесть на стул у стены и отошел, чтобы принести ей коньяк, Вордсворт помог Филидору устроиться за столом в центре комнаты. Комната быстро заполнялась новыми гостями. Шахин с Шарло на руках сел рядом с Мирей.

— Пьяница вышел из здания, — спокойно сказал он. — Я чую опасность, аль-Калим тоже чувствует. Нам надо немедленно покинуть это место.

— Не сейчас, — сказала Мирей. — Сначала я должна кое-что узнать.

Вернулся Блейк с обещанным коньяком и сел рядом с ней. Когда последние гости занимали свои места, к ним присоединился Вордсворт. Какой-то человек, наверное распорядитель, объяснял правила игры, тогда как Филидор с повязкой на глазах сидел перед шахматной доской. Оба поэта наклонились к Мирей, и Блейк вполголоса повел свой рассказ.

— Это хорошо известная в Англии история, — говорил он. — Она связана со знаменитым французским философом Франсуа Мари Аруэ, известным под именем Вольтер. Однажды вечером, в канун Рождества тысяча семьсот двадцать пятого года — за тридцать лет до моего рождения, — Вольтер сопровождал актрису Адриенн Лекуврер в парижский театр «Комеди Франсез». Во время антракта Вольтера публично оскорбил шевалье де Роан-Шабо, который кричал на все фойе: «Мсье де Вольтер, мсье Аруэ — вы что, не можете выбрать себе имя?» Вольтер за словом в карман не полез: «Мое имя начинается с меня, ваше вами заканчивается». Вскоре после этот шевалье отплатил Вольтеру за резкий ответ — нанял шестерых бродяг, которые жестоко избили поэта. Несмотря на то что дуэли были запрещены, — продолжал Блейк, — поэт отправился в Версаль и открыто потребовал у шевалье сатисфакции. За это его бросили в Бастилию. Когда он находился в камере, ему пришла в голову одна идея. Он обратился к властям с просьбой заменить ему тюремное заключение ссылкой в Англию.

— Говорят, — продолжил его рассказ Вордсворт, — что во время своего первого пребывания в Бастилии Вольтер расшифровал тайную рукопись, посвященную шахматам Монглана. Тогда он решил отправиться в путешествие, чтобы предлодожить решить эту головоломку нашему знаменитому математику сэру Исааку Ньютону, чьими сочинениями он восхищался. Ньютон был стар и слаб, он потерял интерес к работе, поскольку загадки природы больше не бросали ему вызов. Вольтер надеялся, что документ, который он заполучил, сможет стать искрой, благодаря которой великий мыслитель снова загорится энтузиазмом исследователя. Сложность задачи состояла вовсе не в том, чтобы разгадать код, что Вольтер уже сделал, а в том, чтобы понять истинный смысл, скрытый за его содержанием. Потому как по слухам, мадам, эта рукопись хранила тайну шахмат Монглана — формулу беспредельной власти.