Чтение онлайн

Нынешний любовник моей несравненной Адели постоянно пребывает в движении. На нем не отдыхает глаз. Скажу откровенно, он мне не нравится. Не таким виделся мне мой соперник. Столь ничтожный человечишка унижает мое мужское достоинство. Паяц заменил жен-премьера. Недостойная, неравноценная замена.

Ты только посмотри на него. Он опять дрыгает ногами и нелепо размахивает руками, словно его дергают за ниточки. Жалею, что я не кукловод! Я бы ему показал! Адель меня очень огорчила. Если бы она нашла мне достойную замену… какого-нибудь известного спортсмена или юношу из модельного агентства, тогда я бы простил ее… может быть.

Карл следит за Сильвио ненавидящими глазами. Тот, извиваясь и жестикулируя, что-то жарко рассказывает Аделаиде.

— Нет, я не могу взирать на все это без содрогания! Ты посмотри, сколько экспрессии! Так и хочется приколотить его гвоздями к стене рядом с моим мушкетом. Не понимаю я этих женщин… — прошипел он ревниво. — Адель, она же чудная, тонкая женщина, как она могла… Ты заметил, у него синяк на лбу? О, я знаю, откуда этот синяк! Это от булавы. Эта ненормальная охаживает нашего супрематиста булавой. Она наказывает его за непослушание. Она дрессирует его, как обезьяну…

Карл замолкает. Спустя минуту возвращается к разговору об Адель.

— Как она могла? Как она могла красавца, — Карл большим пальцем тычет себя в грудь, — променять на какого-то мазилу, на поношенного ублюдка, обряженного в цветастый саван?

Мой друг презрительно наморщил нос.

— Предрекаю этому союзу скорый конец. Это — "преходящий, шаткий мезальянс", он просуществует недолго.

Внезапно он опускает широкую пухлую ладонь мне на голову. Некоторое время гладит ее.

— Неприятное ощущение, коллега… — он убирает руку. — Тебя пора обрить, — торжественно изрекает он и уточняет: — Пришло время при помощи бритвенного прибора оскоблить тебе черепушку. Извне. А то ты выглядишь, как сбежавший каторжник…

— Выгляжу, как обыкновенно… — пробурчал я.

— Повторяю, ты выглядишь, как каторжник. Как каторжник, на время оторвавшийся от погони.

— А как, спрашивается, я, по-твоему, должен выглядеть?

— Тебе не стоит своим разбойничьим видом эпатировать местных обывателей. Они с перепуга настучат на тебя в полицию. Здесь принято стучать. На этом держится вся западная демократия.

Он опять замолкает.

— Чертова баба! — восклицает он в сердцах. — Свалилась на мою голову. Теперь будет мне мешать. А у меня как раз завязывается бурный роман. Беттина… она прелестна.

Карл вздыхает.

— Впрочем, я думаю, это даже к лучшему. Я имею в виду, что появление в этой дыре, в этом рае для пенсионеров, парочки влюбленных голубков… — Карл застывает с открытым ртом. По-видимому, ему неожиданно в голову пришла какая-то забавная мысль.

Карл, похихикивая, говорит, что теперь, когда Аделаида добралась-таки до него, он очень рассчитывает на ее неординарный характер.

По его мнению, Аделаида еще не сказала своего последнего слова. Ее спокойствие — это деланное спокойствие. Внутри Аделаиды притаилась буря, которая разыграется, когда придет время. "Поверь, все еще впереди, о, я ее знаю, она еще такое отчебучит, что народ на уши встанет".

— Я очень надеюсь, — говорит он чопорно, — что с приездом Аделаиды скука однообразного времяпрепровождения на берегах Клопайнерзее в обществе столь нелюдимого человека, как ты, мой дорогой друг, хотя бы на время покинет меня.

Кстати, когда Аделаида представляла Сильвио нашей компании, Карл не растерялся и заинтересованным голосом спросил у нее, приехала ли она с булавами или они прибудут позже, вместе с остальным багажом, то есть со складным шатром, сундуком с опилками, дрессированными львами и ученым козлом.

Кстати, именно тогда я впервые увидел ее дивные чемоданы. Ярко-красные, огромные, с сияющими медными уголками, они привлекали всеобщее внимание.

Вечером того же дня мы отметили юбилей Карла в ресторане под названием "Мэрилин". В этом ресторане все напоминало о знаменитой голливудской блондинке. Красотка, полвека назад покончившая с собой в собственном доме в Лос-Анджелесе, глядела на посетителей с многочисленных фото, развешанных над столиками. Мэрилин распутными глазами словно подсматривала за миром живых людей из мира потустороннего.

На мгновение мне показалось, что я сижу в покойницкой.

Странный обычай — развешивать в кабаках фотографии покойных шлюх.

Одно дело, когда на тебя со стены смотрит какой-нибудь ученый, например, дурачащийся Эйнштейн с высунутым языком. Несмотря на комичный вид великого физика, ты будешь вспоминать не о том, что он давно лежит в могиле, а о том, что знаешь о теории относительности.

Когда же на тебя, порочно улыбаясь, взирает соблазнительная нагая красавица, умершая черт знает когда, но, тем не менее, зовущая тебя незамедлительно лечь с ней в постель, тебе полезно задуматься, а хорошо ли с головой у тех, кто, сам того не сознавая, склоняет тебя к заочной некрофилии.

Итак, юбилейный вечер Карла Шмидта, эсквайра.

Привожу состав действующих лиц и исполнителей:

Сам именинник в светлом костюме и с хризантемой в петлице. Его полное красивое лицо сияет самодовольством. В диковато сверкающих глазах Карла я читаю предвкушение чего-то из ряда вон выходящего.

Беттина в длинном платье цвета морской волны. Запястья, шея, грудь, — все в водопадах брильянтов, аметистов, рубинов…

Аделаида в скромном платье от Кутюр стоимостью шесть тысяч долларов. Откуда у людей столько денег?.. Неужели и Аделаида наткнулась на чемоданы с долларами?

Сильвио в бордовой блузе. Редкие волосы прилизаны. На груди розетка ордена Почетного легиона. Уверяет, что не фальшивого.

Агата в своем комбинезоне и кепке "Gant". Юное лицо без следов макияжа. По-прежнему выглядит, как школьница во время летних каникул.

Ваш покорный слуга в легких брюках и рубашке апаш.

Словом, компания выглядела весьма импозантно. И не могла не привлечь внимания публики. Тем более что сначала мы пили только шампанское, которое стоило здесь невообразимо дорого.