Чтение онлайн

И Господь услышал меня. Он послал ко мне ангела. Ангел, пока пронизывал мировое пространство и, преодолевая гравитацию, спускался с облаков, преобразился и явился ко мне в обличье Аделаиды.

Сначала я увидел слугу ангела, ловкого юношу с тонкими усиками. Он с демонстративным усердием толкал перед собой тележку, на которой были аккуратно сложены знакомые красные чемоданы с уголками, сиявшими в лучах утреннего солнца так, словно они были сделаны не из латуни, а из чистого золота.

Потом я увидел Аделаиду, рядом с которой вышагивал гигант в белом колониальном костюме. На голове гиганта помещалась соломенная шляпа с ярко-красным пером. Это был Петрунис. У меня мелькнула шальная мысль. А что если Славик убил Карла и Беттину и присвоил себе замечательную шляпу? А потом, войдя в раж, убил Сильвио, чтобы заодно уж завладеть и Аделаидой?

Я сидел на скамейке и не двигался. Я вдруг почувствовал стыд…

Я был грязен, не брит, не чесан, словом, ничем не отличался от нищего. Каковым, в общем-то, и являлся.

Сонные глазки Аделаида встретились с моими глазами. Полные губы скривила улыбка.

— Я так и знала… — она не закончила фразы, подошла и положила мне руку на плечо.

У Адель под Римом вилла. Откуда?..

— Я сама не знаю, как это получается… — говорит она. — Видно, правда, что деньги липнут к деньгам. Когда я служила в цирке, то… словом, я с трудом сводила концы с концами. Да и какие это были концы? Ты знаешь, как живут артисты цирка? Рассказать? Трешник до получки, да супы из пакетиков, и колбаса с картошкой, и все это на газовой плитке. Стирка каждый день. Руками, хозяйственным мылом. Руки потом такие, что… Мы беспрестанно гастролировали, колесили по стране, колесили по ее необъятным просторам, то есть по просторам нашей великой родины. Вспоминать противно. Да, так вот — трешник у меня почему-то никогда не прилипал к другому трешнику. Он бесследно исчезал…

Мы сидели на берегу небольшого пруда, по которому плавал одинокий лебедь.

— Я его собственноручно выкормила… Принесли мне его совсем крошкой… Да… — она задумалась. Потом кинула взгляд назад, туда, где возвышался трехэтажный дом, построенный уже в наши дни в стиле Позднего Возрождения, — деньги липнут к тому, кто не боится испачкать о них руки…

— Меня передают, как эстафетную палочку… — грустно сказала она. — А их всех люблю, моих кавалеров. Даже Сильвио. Он такой беззащитный… Но все же пришлось дать ему отставку. Я не могла устоять против прелестей господина Петруниса.

Славик расправил плечи и бросил на Адель преданный взгляд.

— Верю, верю, можешь не стараться… — Адель засмеялась. — Петрунис, почему ты на мне не женишься? — она повернулась к Славику. — Может, тебя пугает слишком длинный список моих любовников?

Славик наморщил лоб. Я заметил, что у него на макушке подпалены волосы. Он перехватил мой взгляд и сделал страшные глаза.

— Напротив, радость моя, на мой взгляд, это говорит о твоей незаурядности и успехе у мужчин… Но ты слишком богата, — раздельно произнес он и вздохнул, -

вот что меня пугает. Это грозит мне несвободой. А я ничего в мире не ставлю выше свободы.

— Как знаешь… Предрекаю тебе, — с шутливой угрозой сказала Адель, мне почудились в ее голосе нотки Карла, — предрекаю тебе женитьбу на заурядной потаскушке, которая свяжет тебя по рукам и ногам, и ты забудешь о свободе, вернее, не заметишь, как ее лишишься.

— Я слишком опытен, чтобы попасться.

— Дурачок! — она засмеялась. — Именно таких и ловят…

Адель набросила на нежные плечи прозрачный шарфик.

— Кстати, Павел, — она подмигнула мне, — могу предложить тебе сожительство…

Я возмутился:

— И это при живом-то Славике?! Да он из меня винегрет сделает!

— Не сделает. Он человек широких взглядов. Будем жить втроем. Как Маяковский с Бриками. А что, это даже пикантно. Сейчас многие так делают… И потом, неужели ты не можешь мной увлечься?

— Увлечься тобой не сложно. Ты неотразима.

— Так что ж ты медлишь? Тебя тоже пугает мое богатство?

— Мне-то бояться нечего. А вот тебе… Тебя не настораживает скорость, с какой у меня исчезают деньги? Похоже, я и богатство понятия не совместимые…

Как только я получу доступ к твоим деньгам…

Адель покачала головой:

— Да-а, об этом я и не подумала, — она пососала пальчик, — я к бедности отношусь крайне отрицательно и поэтому снимаю свое предложение о сожительстве. Славик, придется тебе какое-то время меня потерпеть…

*********

…От Петруниса я узнал, что Карл очень горевал, когда до него дошли слухи о моей смерти.

Сейчас Карл безвылазно сидит на своей даче в Новогорске и целые дни проводит у электрооргана. Он корпит над кантатой, которую планирует закончить к Пасхе.

Кантата имеет название. Но какое, Славик припомнить не может. Кажется, что-то церковное. Вроде о чьих-то страстях.

Петрунис уверен, что Карл окончательно рехнулся. В его кантате помимо оркестрового вступления, арий, речитативов и хоров будут задействованы настоящие церковные колокола, которые он намерен на время исполнения снять с колокольни Ивана Великого. Переговоры с комендантом Кремля и Патриархом ведутся, уверил его Карл.

— Я знаю, чем они закончатся, — с печалью сказал Петрунис. — Нашего Карла свезут в Кащенко. Если уже не свезли…

Славик отвел меня в сторону.

— Павел, я очень страдаю.

— Пить надо меньше.

Он закрутил головой.

— Дело не в этом, я должен выговориться. Вернее, признаться… Меня это гложет. Не перебивай меня. Так вот, все мы смелы в речах, а когда доходит до дела… Я как вспомню тот день… Карл парит в небесах на этом своем идиотском планере, Беттина как корова щиплет травку… Вдруг появляется из облака пыли страшная черная машина, какой-то хлопок, ты падаешь, из машины выбираются двое, в полумасках, подхватывают тебя, и машина скрывается…