Восстание
Шрифт:
Президион отдыхал, читая Гераклита. Город спал. Патрули, боясь перестрелять друг друга, рассыпались по квартирам.
— Завтра, — прошептал Президион, — одним последним ударом я докончу столь блистательно начатое. Нет более Ферфаса!
— Ты ошибся! — воскликнул последний, входя в мансарду.
Президион опрокинулся. Ферфас засмеялся. Президион встал. Ферфас сел.
— А! Ты измучил меня! — закричал Президион, хватая револьвер.
— Ты тоже меня измучил, — возразил Ферфас, отламывая ножку стула.
— Так ты бессмертен?!
— Да, как и ты!
— Все для других!
— Все для себя!
— Один из нас лишний!
— Без сомнения!
— Как же мы решим нашу распрю?!
— Очень просто: всенародным голосованием. У меня, Президион, есть чуточку волшебного порошка. Ежели население захочет, чтоб я исчез, — выпью уж я этот порошок, так и быть. А ежели прикажут тебе исчезнуть — угостись ты.
— Согласен.
До утра оба сидели спиной друг к другу и щипали усы.
Утром взволновался весь Зурбаган. Президион и Ферфас вышли на балкон с просьбой решить судьбу дальнейшего их существования.
Многие похудели от горя — сердца их разрывались пополам. Остальные, беспечные, — каких было не особо значительное количество, — кричали каждый по-своему.
Наконец темное дело это проголосовали и… ахнули.
Ровно половина голосов Президиону.
Такая же половина — Ферфасу.
— Сплошной ужас! — закричал мэр.
Толпа обозлилась.
— Обоим порошку! — потребовали первые демагоги.
— Прощай, Ферфас! — сказал Президион.
— Прощай, Президион! — промямлил Ферфас.
Выпито…
Балкон пуст; оба исчезли, как их бы и не было. Все разошлись по домам.
Ровно через три дня после этого два человека, одновременно посмотрев в зеркало, воскликнули:
— Все для себя!
Новый Президион отправился в тайную типографию, а новый Ферфас — на рынок. Плачь, Зурбаган!..