Чтение онлайн

– Я вам сердечно признателен, Шимон. Надеюсь снова увидеться.

В тот же вечер Торобов отбывал в Брюссель. По старой традиции, напоминавшей религиозный обряд, он, на пути в аэропорт, проехал по Кремлевской набережной, восхитившись на мгновение озаренным Василием Блаженным. Храм возник, как волшебное соцветие, из которого во все стороны брызнули радуги, лучи, многоцветные искры. Словно семена, засевая удаленные пространства Вселенной. И там, где семена прорастут, среди лун и светил встанут дивные храмы. И в них станут молиться о Торобове, чтобы тот вернулся домой.

Торобов остановился в Брюсселе, в отеле «Рояль Виндзор», на рю Дукес. В холле в мягких креслах они сидели с Джереми Апфельбаумом, и служитель-араб в малиновом сюртуке с золотыми галунами разливал чай по маленьким фарфоровым чашечкам. Другой служитель с фиолетовым африканским лицом, в таком же малиновом сюртуке с золотыми оторочками, катил тележку, полную чемоданов. За стойкой ресепшен, под дюжиной одинаковых циферблатов, администратор, выходец из Малайзии, поглядывал на крутящуюся стеклянную дверь, в которой толклись маленькие дружные японцы. Перед входом краснел туристический автобус.

Джереми Апфельбаум был немолод, рыж, с седыми висками, отчего волосы казались небрежно покрашенными. Лицо сплошь покрывали веснушки и желтоватые пигментные пятна, словно сквозь кожу сочилась ржавчина. Под желтыми бровями голубели прозрачные детские глаза, окруженные белыми ресницами. Из расстегнутого ворота выглядывал розовый зоб, который колыхался, как студень.

– Я читал вашу работу с критикой Хантингтона, – произнес Апфельбаум, колыхнув зыбким зобом. – Согласен, что «война цивилизаций» – это условность, которая удобна для классификации явлений, но на нее не может опираться практическая политика государств.

– Как и парадоксальное утверждение Фукуямы о «конце истории». История замерла на одно мгновение, а потом ринулась дальше. Фукуяма уловил эту моментальную остановку, – произнес Торобов. – Но эти волны африканских беженцев – они вторгаются в Европу и производят в ней необратимые изменения. Разве это не повод развернуть борьбу за «европейские ценности»?

– До того как поступить на службу в НАТО, я работал в отделении «Рэнд корпорейшен» в Катаре, а потом преподавал в университете в Беркли. Читал курс под экстравагантным названием «Принципы управления историческими процессами». Иногда это называют «теорией управляемого хаоса». Я предложил мои модели Госдепартаменту, Совету по национальной безопасности и Объединенному комитету штабов. Мои модели применили на практике, и они себя оправдали.

– Вы хотите сказать, что наплыв арабских беженцев в Европу – это сконструированное явление?

– Я хочу сказать другое. Я называю это «эффектом квашни». Исламский мир переживает грандиозный подъем. Он взбухает, как тесто в мировой квашне. Он должен достичь невиданного могущества. И это могущество будет опрокинуто нам на головы. Будет возмездием за долгие века оскорблений и попраний. Запад готовится к этой схватке, и я дал Западу рецепты победы. Я знаю, как удержать тесто в пределах квашни.

Джереми Апфельбаум колыхал зобом, и Торобову казалось, что розовая медуза прилипла к его подбородку.

– Прежде чем исламский мир накопит в себе энергию для решающего наступления, для последней битвы халифата с гибнущим Западом, мы должны ослабить этот удар. Должны проткнуть тесто в квашне, чтобы оно осело. В этих дырах, в этих проколах исламский мир израсходует свою энергию впустую. Тесто осядет, и мы окажемся в безопасности. – Апфельбаум надувал зоб, как это делают лягушки в брачный период, издавая с помощью пузыря квакающий звук. Торобов чувствовал силу его интеллекта, способного противодействовать мировым стихиям.

– Как вы будете протыкать тесто?

– Наша цель – создавать в недрах исламского мира неутихающие конфликты, чтобы в этих конфликтах сгорела энергия возрождения, израсходовалась неукротимая мощь. Именно этим, господин Торобов, занимается НАТО, а не мнимым противодействием России. Мы рассматриваем русских как стратегических партнеров, протыкающих вместе с нами тесто в квашне.

Фиолетовый африканец с золотыми галунами катил нагруженную тележку. Малайзиец на ресепшен разговаривал по телефону, и циферблаты распределяли время по часовым поясам. В стеклянных дверях запуталось несколько пожилых американок с седыми буклями и одинаковыми лошадиными лицами. Торобов видел, как на зобу Джереми Апфельбаума гуляют вздутия, словно там пульсировал неведомый эмбрион, который носил в себе рыжеволосый ученый.

– Мы уничтожили государства Ливии и Ирака, сконцентрированная в них энергия ушла в пустоту и продолжает догорать в топке гражданских войн. Мы нанесли удар по Сирии, и, чем бы ни кончилась борьба с Башаром Асадом, Сирии уже никогда не собраться в сильное государство, доминирующее на Ближнем Востоке. Мы покончили с «Братьями-мусульманами», самой мощной и перспективной силой исламского возрождения. Сначала заманили их во власть, а потом позволили египетской армии их уничтожить. Мы развязали войну между шиитами и суннитами, и они будут весь век воевать, истощая друг друга. Им будет не до Запада, не до нас с вами, и эта война внутри исламского мира опровергает теорию Хантингтона о «войне цивилизаций».

Зоб на горле Апфельбаума пульсировал, трепетал от вздутий. Там содрогалось неведомое существо, которое носил в себе Апфельбаум. Это существо, сокрытое во тьме чужой плоти, управляло «историческими процессами», создавало комбинации мировой политики, оплодотворяло идеями научные школы и военные центры, поднимало в воздух эскадрильи бомбардировщиков, чертило на карте мира контуры новых государств, стирая контуры старых. Торобов чувствовал эту таинственную планетарную волю. Думал, если скальпелем взрезать зоб, из него прольется желтоватая студенистая слизь и появится маленькое подвижное тельце с лягушачьими лапками, в рыжей шерстке, с немигающими голубыми глазами.

– Но ведь вы взорвали в Северной Африке сразу несколько «демографических бомб». Взрывная волна из миллионов беженцев хлынула в Европу. Старая Европа ответит на это созданием фашистских государств, а в хаосе ближневосточных конфликтов будут возникать одно за другим террористические движения.

– Это побочные эффекты. Сейчас мы убираем мусор произведенных разрушений. Наши и ваши бомбардировщики, добивающие «исламское государство», – это мусорщики, подбирающие сор.

Торобов почувствовал, что разговор достиг той заветной точки, когда можно отринуть все сложные предварительные построения и коснуться главного, ради чего он явился в Брюссель.