Восторг
Шрифт:
Она никогда не забудет лицо Матиаса.
Он был смертельно ранен, а его взгляд был направлен не на стрелявшего и не на того, кого он спасал. Он смотрел на свет сверху и был… умиротворен.
Будто этот последний поступок облегчил его душу.
Мэлс потянулась к нему, будто могла остановить его, поймать, отмотать время назад… но смерть пришла за ним и, Боже, казалось, будто Матиас ждал ее.
Может, даже с радостью приветствовал.
Мэлс закричала, резкий вопль вырвался из ее горла:
– Матиас!
Мужчина приземлился, и тот факт, что он не попытался приподняться доказывал, как сильно он был ранен.
Слезы брызнули из глаз, она попыталась подползти к нему…
Но невидимые руки держали ее на месте.
Глава 53
В конечном счете, именно лунный свет осветил дорогу.
Стоя и разговаривая с Мэлс, Матиас не сводил с нее взгляда, потому что для него было крайне важно, чтобы она поверила ему, и он знал, что другого шанса не будет. Действительно, никогда еще он не говорил более правдивых слов, несмотря на то, что местами он выглядел как сумасшедший, и его жизнь будет полной во стольких смыслах, если Мэлс, благодаря какому-то чуду, поверит его словам.
И, потом, ему представился шанс сказать Мэлс, что он любит ее. В глаза.
На это он не надеялся. И не заслужил.
Но в этот момент луна прорвалась сквозь облака, отбрасывая тени на землю, тени деревьев, веток, машин… людей.
Включая оперативника в черном, который подкрался к кромке леса.
И сейчас поднимал пистолет, направляя его в сторону подъездной дорожки.
Первое движение Матиаса – убрать Мэлс с линии огня, и когда она приземлилась на гравий, он услышал, как первая пуля ударила по гаражу. Вторая будет смертоносной… но не для Мэлс.
Джим стоял без защиты у арендованного автомобиля, такая же очевидная цель, как и гребаный дартс.
Матиас среагировал молниеносно, бросился на пути второй пули, становясь человеческим щитом, чтобы защитить мужчину. Он летел по воздуху, каким-то образом идеально рассчитав время прыжка и траекторию.
Почувствовав, как пуля, прорвав грудную клетку, попала в сердце, он подумал… ну, вот оно. Его последнее мгновение на земле.
И все казалось правильным, очень правильным. Он творил столько ужасного, столько зла, десятилетиями, но, по крайней мере, он закончил на высокой ноте, правильной ноте… дав Джиму достаточно времени достать пистолет и убрать убийцу.
Что он и сделает. Херон – один из лучших. Всегда им был.
Он позаботится о деле, он и его смертельно опасный напарник.
И Мэлс узнала правду, даже если не могла поверить в нее.
В кратком состоянии невесомости, когда Матиас упал на землю, его глаза обратились к небу над ним. Он вернется в ад, поэтому решил, что неплохо бы напоследок насладиться видом Небес…
Боже, луна, красивая, сияющая луна со своим чистым белым светом, озарявшим эту драматическую сцену…
Гравийная дорожка поднялась и схватила его. Когда он приземлился, его зрение стало неестественно чистым, поэтому он увидел то, что произошло дальше: Джим выхватил свой сороковой, выждал мгновение, второе… а когда стрелок высунул голову, осматривая бойню, Херон спустил курок и устранил убийцу, попадая в голову, заваливая его на спину.
Такой меткий выстрел под силу только профессионалу.
И значит, сейчас Мэлс была в безопасности.
Лежа спиной на земле, Матиас повернул голову к своей женщине. Она боролась против какой-то хватки на ней, ее руки широко вытянулись, будто она пыталась добраться до него.
Сразу после крика Джима «Чисто!», она вырвалась из того, что ее там удерживало, и подползла к нему.
Матиас почувствовал, как она берет его за руку, и посмотрел на ее лицо, Мэлс была красивее луны.
Он улыбнулся ей, а потом увидел слезы.
– Нет, – простонал он. – Нет, ты в порядке…
– Вызовите скорую, – прокричала она.
Слишком поздно, но он был признателен за предложение.
Забавно, разве он не должен чувствовать боль? Он умирал; он знал это потому, что становилось труднее дышать.
Но не было агонии, даже легкого дискомфорта. Вместо этого он чувствовал головокружение, в мозгу звенело.
На грани смерти он чувствовал себя абсолютно живым.
Он сжал ее руку.
– Я люблю тебя…
– Даже не смей думать об этом, – крикнула она.
– Это то… что я чувствую…
– Нет, я про «умирать». Ты не умрешь на моих руках. – Она вскинула голову. – Вызови девять-один-один!
– Мэлс… Мэлс, взгляни на меня. – Когда она посмотрела, Матиас улыбнулся несмотря на то, что знал, где в конечном итоге окажется. – Просто… позволь смотреть на тебя… ты такая красивая…
– Будь ты проклят, Матиас…
– Да. – Он проклят. – Послушай меня… нет, просто послушай. Я хочу, чтобы ты пристегивала ремень… пристегивай его… пообещай мне…
– Пошел ты, ты останешься со мной и заставишь меня делать это.
– Пристегивай… его…
– Не покидай меня, – простонала она. – Не сейчас, не когда… я полностью сбита с толку…
– Пристегивай его.
Эти два слова оказались последними, и Мэлс – была последним, что он увидел: внезапное удушье взяло верх, клетки тела голодали по тому, что они уже не получат, хаос закупорил его мозг, украл у него последние мгновения с Мэлс.
А потом все кончилось.
Зрение померкло, тело замерло, чувство обоняния и вкуса исчезли.
Но у него остался слух.
Голос Мэлс обволакивал его:
– Останься со мной…
Боже, он хотел, на самом деле хотел.
Но это не в его власти.
***
Когда оперативник рухнул на лесной настил как мясная туша, Джим опустил пистолет, готовый пнуть себя под свой же зад. Они с Эдрианом так сильно увязли в развернувшейся перед ними драме, что не обратили внимания на убийцу, крадущегося по лесу.