Восторг
Шрифт:
– Да. Так что произошло в «Мариоте»?
Пока Тони мать-его-не-торопясь заканчивал свой первый Мак-как-его-там-называют, желудок Мэлс бурлил. Блин, если он попытается открыть второй, она выпрыгнет из собственной кожи…
– В подвале была перестрелка. Сюжет отписали Эрику. Перестрелка в переулке, и кто-то взломал черный служебный вход в ресторан. Вызвали 911, и медики обнаружили мертвого мужчину с ножевой раной без оружия и удостоверения личности.
– Я так поняла, речь шла о пулях?
– О, в него стреляли, будь уверена. Но не это убило его. – Тони сделал жест у горла. – Вспорото от уха до уха.
По телу пробежала дрожь.
«Потому что ты умрешь, если не уб е решься от меня подальше».
Мэлс приказала себе успокоиться. Это – большая гостиница в неблагополучном районе. Убийства случаются, особенно между наркодиллерами и их клиентами…
Тони покопался в пакете, чтобы выудить вторую булочку.
– Очевидно, парень умер бы от огнестрельных ранений, но на нем был тот еще бронежилет. Эрик сказал, что парни из полиции истекли слюнями при виде него. Они еще не встречали столь качественную вещь. – Тихий шорох еще одной вскрытой упаковки сопроводился свежим запахом нездоровой и прекрасной пищи.
– Так, что ты нашла прошлой ночью? – спросил он с полным ртом.
Мэлс начала притормаживать и свернула налево, на Торговую, в ее голове творился бардак: после того, как она ушла, Матиас отправился в кровать… хотя, это не означало, что он не мог выйти после того, как она…
– Мэлс? Прием?
– Прости, что?
– Когда ты была в мотеле. Что ты выяснила?
– А… верно, прости. Немного. Женщину убили после того, как она покрасила волосы… ей перерезали горло.
– Двое за ночь. Эпидемия какая-то.
Ну, в том-то и дело, подумала Мэлс. Невозможно находиться в двух местах одновременно, ведь так?
Окей, она сходит с ума.
– Да. Странно.
Пятью кварталами позже они подъехали к зданию «ККЖ», Мэлс припарковалась с торца и отдала Тони ключи, когда они подошли к черному входу.
– Еще раз спасибо, – сказала она.
– Как я уже говорил, в любое время. Особенно, если ты обязуешься покупать мне завтрак. И, может, перестанешь оставлять доллары в моем ящике каждый раз, как таскаешь «Твинки»[75]? Ты же знаешь, моя заначка открыта для тебя.
Это правда. У Тони в столе хранилась куча продуктового топлива, и она время от времени совершала туда налет. Но она ведь не халявщица.
Мэлс открыла дверь и придержала ее.
– Я не собираюсь тебя обкрадывать.
– Это не ограбление, если я разрешаю тебе. И к тому же, ты берешь, ну, не больше одной-двух в месяц.
– Мелкая кража – есть мелкая кража.
Они поднялись по низеньким ступенькам, ведущим к стеклянной двери отдела новостей, и в этот раз он занялся дверью.
– Хотел бы я, чтобы все так думали.
– Видишь? Ты не обязан кормить нас всех.
Они вошли в помещение, и перезвон телефонов, быстрые голоса, спешащие куда-то люди знакомой мелодией окутали ее, унося к рабочему столу. Когда она села, глухой шум притупил беспокойство о Матиасе, и она ввела пароль на компьютере без единой сознательной мысли…
Манильский конверт приземлился на ее стол со шлепком, испугав ее.
– У меня кое-что есть для тебя, – сказал Дик с хитрой ухмылкой.
Она протянула руку к конверту и достала…
Ну, она очень обрадовалась тому, что оба гамбургера ушли к Тони: там лежали фотографии мертвой проститутки, восемь с половиной на одиннадцать, в цвет, приближенные и весьма личные.
Когда Дик навис над ней, будто ожидал ее испуганной реакции, она решила отказать ему в таком удовольствии, несмотря на то, что в центре груди заныло при виде фотографий… особенно той, где хорошо была снята рана на шее, глубокий разрез пересекал кожу, розово-красные мускулы и бледные хрящи горла.
Положив снимки, Мэлс убедилась, что эта фотография лежит сверху, и отметила, что Дик, весь из себя мачо, избегал смотреть на нее.
– Спасибо. – Она уверенно не сводила с него взгляда. – Это очень поможет.
Дик прокашлялся, будто понял, что перегнул палку даже по собственным низким стандартам.
– Покажешь свое продолжение как можно скорее.
– Окей.
Когда он отчалил, Мэлс покачала головой. Ему следовало подумать головой, прежде чем бросать подобный вызов дочери такого отца, какой был у нее.
И, П.С., сам факт такого поступка был отвратительным.
Она вспомнила про то, как Монти использовал трагедию в собственных целях.
Нахмурившись, она снова просмотрела фотографии, а потом сосредоточилась на той, что сняли на столе, в морге. На животе была странная сыпь, будто жертва получила солнечный ожог…
Когда зазвонил ее сотовый, она ответила, не посмотрев на экран.
– Кармайкл.
– Привет.
Низкий голос послал волну жара в центр ее тела. Матиас.
На короткое мгновение она задумалась, где он достал ее номер. Но потом вспомнила, что сама дала ему свою визитку… и написала там цифры.
– Ну, доброе утро, – сказала она.
– Как ты?
В ее голове начался матч по пинг-понгу между тем, что рассказал ей Тони в машине, и поцелуем Матиаса. Вперед-назад, вперед-назад…
– Ты здесь, Мэлс?
– Да. – Она потерла глаза, но потом остановилась, потому что тот, что с синяком, не оценил оказанное внимание. – Прости. Я в порядке, а ты? Что-нибудь еще вспомнил?